Она не могла дышать - так сжимали шею бусы и сдавливал грудь жёсткий корсет, но сказать об этом или как-то исправить ситуацию она тоже не могла. Николай стоял рядом, напряжённый и злой её отказом уволиться с работы. Они накануне крепко повздорили, и он наверное в отместку настоял на этих ужасных бусах его бабушки. Рука то и дело оттягивала самую короткую нитку, на которой был нанизан жемчуг.
Бусы были тяжёлыми, раболелась голова. Ну вот, ещё этого не хватало! В праздничной суете таблетница осталась дома, а церемония только началась. Когда последний раз она принимала свои таблетки? Кажется, вчера. Нет, вчера она тоже забыла. И позавчера...
Она посмотрела по сторонам. Он не пришёл, сдержал обещание, а легче ей не стало. Стало только хуже. Она и не догадывалась раньше, как сильно нуждалась в его присутствии. Он сейчас бы весело подмигнул, "мол, не дрейфь, скоро оттянешься" или просто бы улыбнулся, открывая свой кривой зуб. Но главное - она увидела это так явно - он бы обнял её, проведя своей крупной ладонью по линии позвоночника, и поцеловал куда-нибудь в волосы, и сразу дышать стало бы легче, отпустила бы боль.
- Берёте ли вы в жёны...
Николай ни секунды не колебался с ответом. Он молодец, никогда ни в чём не сомневается, всегда уверен в своих решениях.
Жарко... Верхний слой платья - сплошные кружева, расшитые бисером и стразами, только бант из шёлка да пояс. Она чувствовала себя куклой за стеклом: продавец расхваливает её, как товар, а вокруг люди и дети, и все хотят потрогать её, покрутить, рассмотреть всю, до последнего участка кожи...
- Берёте ли вы, Софья...
Что? Ей надо брать? Ах, в мужья, Николая... Она кивнула и посмотрела на жениха. Тот стоял с каменным и красным лицом, показывая всем своим видом "счастье", и буравил её глазами. Она сделала что-то не так? Но она же надела эти бусы, эти чёртовы... этот ошей... ник...
- Врача! Вызовите Скорую! Невесте плохо!
Она уже не слышала слов и не видела, как лицо жениха из красного сделалось мертвенно белым, как гости вскочили, побросав букеты, а работница ЗАГСа осталась стоять с открытым ртом.
Она не чувствовала, как её трогали, трясли, крутили и так, и эдак, пытаясь развязать бант и расстегнуть платье. Били по щекам, кричали, просили открыть глаза... Все вокруг бегали, искали воду, куда-то звонили, и только Николай сидел на полу и смотрел, как, обгоняя друг друга, катятся жемчужины с порванных бус.
