Проходя мимо соседского дома, в котором совсем недавно поселилась молодая семья, я услышала слабые попискивания. Остановилась, поставила на землю сумку и тут, на крылечке, увидела плачущую Женьку, с детства знаю её, озорной, непослушной росла, а красивая, одни кудряшки чего стоили.
Не стерпела, подошла:
- Что, опять поссорилась со своим дролей?
Я специально мужа её, Степана, дролей зову, чтобы Женьку рассмешить и вызвать на откровенный разговор. Женька тут же перестала скулить и улыбнулась сквозь слёзы:
- Опять… Слово давала, что не буду придираться к нему, но у меня такой дурной характер…
- Вот видишь, девонька, понимаешь же всё, а сидишь и ждёшь, что он выйдет и уговаривать тебя будет… А он мужик, ему труднее покориться, тем более, если он ни в чём не виноват… Одних-то благих намерений для спокойной семейной жизни маловато будет…
- Я знаю… Вон Стёпка какой невозмутимый, а я так не могу… Меня мама тоже учила, что добрее надо быть, что требования в первую очередь себе предъявлять…
- Что, девонька, трудно замужем-то?
- Трудно, я даже не знала, что так будет трудно…
- Конечно, ты считала, что вся жизнь будет праздником, таким ярким, как свадебные дни? А оказалось, что жизнь – это ещё и будни, работа, и не только работа по дому, а ещё и работа над собой…
Мы с Женькой и не заметили, как на крылечко вышел Степан.
- Да не слушайте вы её, намелет сейчас целый воз. Вы знаете, какой Женька провокатор, она на пустом месте способна ссору организовать, даже если я молчать буду. Или вот невольно что-то не так сделаю, она, как ястреб взовьётся, будто этого только и ждет, начинает делать мне нудные внушения, аккурат, как бабка столетняя, но я всё равно молчу, не поддаюсь на её провокации. И что? Оказывается, я специально с ней не разговариваю, и она тут же переходит на крик, начинает грозить, что уйдёт от меня. И ушла… Вот до крылечка. Надумала уходить, так уходила бы…
- Стёпа, Стёпа…
- Да устал я… Ссору каждый раз начинает она, а налаживать отношения почему-то всегда должен я…
Мы и не заметили, как Женька исчезла, ушла обратно в дом. Я подхватила сумки и решила тоже двигать к своему дому, но Степан удержал меня. Чувствовалось, что ему хочется выговориться перед человеком, на глазах которого он рос и мужал.
- Стёпа, - говорю я, - дело ведь не только в характере Жени, ты её с таким характером полюбил, что уж теперь. Тебе самому придётся меняться, и меняться на деле, а не на словах. И даже если изменишься, не жди скорого результата, притереться вы должны друг к другу…
- Так ведь я на неё почти не обижаюсь, это она на меня то и дело дуется…
- А ты совсем не обижайся, Женька обязательно заметит перемену в тебе, может не сразу, но заметит и оценит…
- А что, можно застраховать себя от возможных ссор и споров?
- Да нет, застраховать нельзя, мы вон с дедом сорок с лишним лет прожили, а до сих пор спорим, он каждую мою реплику переговорит, а я не обижаюсь, махну рукой, да и живу дальше…
- Вот видите, вы тоже молчите, уж лучше промолчать, чем языком зря молоть…
- Не всегда, значит, лучше. Женьку твоё молчание раздражает, вот она и начинает воевать, а ты не молчи... Ты разговаривай с ней, только тон измени, поласковее, Стёпа, поласковее, она же у тебя девчонка совсем, а ты – мужик… Семейная жизнь – это, как тот газон…
- Какой ещё газон? – спросила Женька, не выдержавшая нашего долгого разговора и опять выбежавшая на крыльцо.
- А тот, который в родовом парке английского аристократа. Однажды спросили садовника, работавшего там, как сделать такой же газон. И знаешь, что он ответил?
- Стричь надо…
- Не только, он сказал: «Ничего нет проще, вспашите землю, засейте, а когда взойдёт, два раза в неделю стригите его и два раза в день поливайте. Если так будете делать, через триста лет у вас будет такой же газон». Вот так и семейная жизнь, свадьбу сыграть – это мало, надо детей родить, воспитать их, на ноги поставить и при этом друг друга сберечь, вот к концу жизни и скажут люди, что у вас получилась хорошая семья…
Дорогие читатели! Буду благодарна за лайки, комментарии и репосты!