— М-мам, п-пап!
Миша в очередной раз проснулся в слезах. Снова снились родители. Как они все вместе, радостные и счастливые, сидят на стареньком покрывале под большим раскидистым дубом, пьют сладкий чай с бутербродами и смеются во весь голос.
Мама. Такая смешная и такая красивая. Ветер постоянно выбивал её русые волосы из под косынки, а она медленно и аккуратно прятала их за ухо, как это часто показывают в фильмах.
И папа. Такой большой и сильный. Он постоянно подкидывал Мишу так высоко в небо, что тот чувствовал себя самой настоящей птицей.
А сейчас их нет. В память о них остался только старенький плюшевый медведь, которого они как-то выиграли в парке аттракционов и их общая потрёпанная фотография, где они все ещё вместе.
Миша поцеловал каждого родителя на картинке, вытер чуть подсохшие слёзы рукавом, встал на ноги и стал стряхивать с себя сено.
Мальчик часто бывал в амбаре. Он любил пробираться сюда через потайной ход в стене, который тщательно маскировал пушистыми ветками снаружи и тем же сеном внутри. Тут же Миша проводил почти каждую ночь, в тишине и безопасности. Всё равно дядя Серёжа и тётя Лена его даже не пытались искать - им было плевать, где шляется их племянник. Оставляли в холодильнике какую-нибудь еду, лишь бы с голоду не помер и ладно. После аварии Миша стал сильно заикаться, из-за чего и вовсе практически не разговаривал. Из него было тяжело вытянуть и пару слов, что сильно раздражало его родственников, ставших в последствии его опекунами. Они махнули на Мишу рукой, предоставив его самому себе.
Очистив одежду от мягких золотых иголок, Миша выбрался через свою лазейку и, как обычно, побрел вдоль речки в сторону леса. Чуть ли не каждый день он ходил одной и той же дорогой в одно и то же место - к домику на дереве местных мальчишек.
— Эй, придурок, чего тебе? Эй, ты, я тебя спрашиваю! Тём, он опять припёрся.
Три паренька на пару лет старше Миши спустились с домика на землю и направились прямо к нему. Миша стоял и не сводил с них глаз.
— Слышь, ты тупой? Че тебе здесь надо? Вали отсюда, — с нескрываемой злобой сказал один из них. Кажется, он был главным.
— Ты понимаешь, что тебе говорят? Или нифига не понимаешь? Тём, кажется, он нифига не понимает. Может объясним ему? — спросил другой, в кепке.
Миша всё не двигался. Кажется, он даже перестал дышать.
Следующие три секунды длились целую вечность, после чего Миша рухнул на землю как подкошенный - кулак главного прилетел Мише прямиком в левую скулу.
— А вот и трофей, — прописклявил третий паренёк и выдернул медведя из Мишиных рук.
— Э-э-эт-эт-э-то.., — пытался выговорить Миша, державшись за ноющую щеку.
— Э-э-э! — передразнил его пацан в кепке.
— Ещё раз здесь появишься, — медленно, как для умственно отсталого проговорил старший, — одним ударом не отделаешься.
У Миши начали накатываться слёзы на глазах. Он вскочил на ноги и побежал в сторону дома так быстро, как только мог. А мальчишки ещё долго смеялись и кидали шишки ему в след.
За окном уже начало темнеть, когда мальчик лежал на сене, свернувшись калачиком, разглядывал семейную фотографию и раз за разом перечитывал короткий текст на обратной стороне: «Ничего не бойся, любимый. Мама и Папа».
«Я ничего не боюсь», — думал Миша. — «Я ничего и никого не боюсь».
Ладони сами начали сжиматься в кулаки, когда Миша встал на ноги, взял небольшую палку с торчащими гвоздиками и вышел на проселочную дорогу в сторону леса.