Правильное для одних, большим злом для других обернуться может. Благое для одного, горем для целой семье стать может. И даже самые честные поступки, честными лишь для тех останутся, кто совершает их. Нет никакого чистого зла, и непоколебимого добра…
Первая история, вторая, ну и третья. А теперь и четвёртую можно прочитать.
Как ты говоришь тот зверь зовётся? Рыгорог? Нет, не встречались тут у нас такие. Может померещилось тебе? Может ты просто грибов переел. Хотя знаешь, есть одна тварь, чьи рога на баб действуют так, что без всяких с тобой в койку пойдёт, стоит лишь истолочь рог и в вино подсыпать. Рогатая жаба болотная. Но она маленькая совсем и встречается редко. На твоего рыгорога не похожа совсем. Кики их жрут, как мы кур едим. Может, от того кики и такие падки на мужиков.
А вот кстати про то, как бабу на это дело склонить. Ты бутыль захватил? Ага, вижу. Наливай, да слушай. Там, кстати, и про кику будет.
Крутит Яшка головой и не верится ему. С детства он во тьме жил, а тут на тебе, вспышки света видит, тени, очертания. А совсем рядом будто самая чёрная тень стоит. И по запаху понимает Яшка, что хозяйка это.
- Ну? Ждём мы, или ты струсил? Гости хотят про Деляну услышать. - говорит хозяйка.
- Хотят, значит расскажу. - отвечает Яшка, а сам всё ж трусить начинает. Не простой это праздник, хоть шапку на кон ставь. И пойло не простое, и гости странные. Но, главное, пытаются его будто вынудить рассказать историю, о чём он сам потом пожалеет.
Собрался Яшка с мыслями и, решив, что раз надежды живым уйти не шибко много, задумал рассказать историю, которую никогда не рассказывал. Да и вовсе, сам даже не помнил, откуда знает её. Но уверен он был, что в той истории и Деляну в гордом виде покажет, да и гостей историей этой не разочарует.
Чёрный камень
Жил на восточном краю великого оврага мужик один. И хоть был он неказист собой, а подход к бабам особый имел. В округе было не сыскать бабы, кою он бы не объездил разок - другой.
Замужние, свободные, молодые, зрелый. К любой подход мог найти. Даже споры устраивал то на одну, то на другую недоступную. Мол, как быстро сманит. И в то время, как другие мужики лишь по разговорам узнавали каково это бабёнку тетерить, у нашего неказистого уже под сотню баб перебывало. Может и дети были, а скорее всего, точно были. Только вот Микула не знал о них, да и не хотел знать.
Ну, само собой, и врагов через это место нажил. Где баба обиженная, где её муж ревнивый. Ну, перебежал Микула от беды подальше на западный берег оврага Великого, почти на границу барских земель. Там, как ему показалось, спокойнее и безопаснее. Да и баб побольше. Обосновался, короче говоря.
Собрались как-то в попоечной на дальних хуторах мужики, и на эту тему самую, на глаз хмельной Микулу и давай расспрашивать. Слава о нём сюда то уже добралась, а вот лично его мало кто знал.
- Вот скажи, ну как так то выходит, что любую затараканить можешь? - спрашивает один мужик. - Я вот уже третью луну вокруг Марфушки вьюсь, а ни в какую. А я и бороду стриг, и штаны новые купил. Да что там штаны? Я ей подарков столько сделал, что воз штанов себе купить мог. Вот чего ей нужно?
- Нужно? - смеётся Микула. - Им всем одно нужно. Чтоб рядом мужик был, на которого положиться можно. Чтоб обходительный и слушать умел. Да чтоб не скупой, внимательный и всё от сердца делал.
- Ну, Марфушку этим не пронять. - говорит мужик.
- Да ты и не пробовал. - отвечает Микула.
- А и не буду. Тебе надо, ты и пробуй.
- А чего мне пробовать? Захочу и сегодня ж твою Марфушку так отгуляю, что на ногах стоять не сможет.
- Заливай.
- Спорим? - вытянул руку Микула.
- Спорим. Если оттетеришь её сегодня, с меня бутыль золотой водки. - сказал мужик и сам надеялся на то, что и Микулу Марфушка отошьёт. А нет, так и он знать будет, как подступиться.
- Легко. Как задницей в снег сесть. - говорит Микула.
И вот, достал он большую серебром, разменял у хозяина попоечной на малые. Сложил в кошель, и узнав у мужика, где Марфушка живёт, прямиком к ней. Ну, и мужик за ним, хвостом. Дескать, проследить, подглядеть, да подслушать. Ну и, опять же, на кону бутыль дорогого пойла. Не хочется ему на слово верить.
Ну, дошёл Микула до хаты заветной, начал в дверь колотить. Не долго колотил, дверь Марфуша открыла. Сонная уже. Удивилась мужика увидав незнакомого.
- Чего надо. - рявкнула сонная Марфуша.
- Да вот, деньги. – отвечает Микула.
- Чего? Какие деньги?
- Деньги, говорю. Не ты ль, красавица, потеряла? Вот прям против твоего крыльца валялись.
- Не я. А ты что, лободырый? Кто ж найденные деньги вернуть пытается?
- А мне чужого не надь. - говорит Микула. - Я себе всегда заработаю. А вот жить и знать, что кому-то могли монеты пригодиться, не по мне.
- Нуу, не мои. - выдохнула Марфуша с сожалением.
- Ну нет, так нет. А то смотри! У твоего крыльца, значит твои. - настаивал мужик. - Может, всё ж возьмёшь? - протянул он кошель.
- Да? Так вот просто?
- А чего тут сложного? Бери.
Женщина с недоверием протянула руку и едва коснулась кошеля. Где-то тут явно скрывался подвох. Но где?
- Да слобня за кутак. Бери же. - засмеялся Микула и схватив женщину за руку вложил кошель ей в ладонь.
- И всё? - с недоверием спросила Марфуша.
- Всё. - Микула повернулся и собрался уходить. Но, вдруг будто задумался. - Молочка у тебя не найдётся? А то с утра на ногах, даже и пожрать некогда.
- Найдётся, конечно. - засуетилась Марфуша. - Давай я тебя накормлю...
- Да ну. Как-то неловко мне. Впервой видимся, а я буду тебя объедать.
- Пустяк какой. Вон ты какой тощий. Много не объешь. Заходи.
- Да поздно уже...
- Заходи, заходи. - настаивала женщина.
- Ну, разве что самую малость, перекусить. - смущённо ответил Микула. - А то утром мне на ту сторону оврага отправляться.
- Вот, заодно и расскажешь. - улыбнулась женщина.
Неподалёку, затаившись у кучи сухой крапивы, сидел мужик. Он наблюдал за происходящим и в сердцах называл сам себя королобым дубыней. Так просто бабе можно было заговорить зубы, что она и сама в дом пустила. В то время, как сам он сколько не старался, а дальше крыльца не заходил.
Мужик осторожно выбрался из своего укрытия и подкравшись к оконцу заглянул в хату.
Микула шутил, рассказывал о своих путешествиях и глупых случаях, произошедших с ним. Нередко он вскакивал и помогал Марфуше накрыть на стол, или просто проявлял заботу, спеша подвинуть лавку. Вроде и мелочи, но было видно, что с каждым таким проявлением заботы женщина будто теплеет.
Времени прошло не мало. На дворе уже стояла глухая ночь, когда Микула собрался уходить. Попрощавшись с хозяйкой он заботливо прибрал за собой посуду и направился к двери.
- Погоди. - взволновалась женщина. - Постой. Тебе ж ночевать не где.
- Да я на сеновал к кому ни будь...
- Зачем же? - Марфуша одним прыжком оказалась подле Микулы.
Последнее, что смог разглядеть через оконце мужик, так это упавшую на пол ночную рубаху. Марфушка потянула Микулу за печку. Послышался скрип рассохшейся кровати, а затем тихие, сдавленные стоны, будто у женщины разболелся зуб.
- Вот же гнида. Уломал, таки, её. - обиженно бухтел мужик. Обидно ему стало. И даже сам понять не может, что сильнее задело. То ли, что бабу желанную другой оттараканил, то ли, что она ему столько раз отказывала, а перед первым встречным мохнатку причесала. А может и вовсе обидно, что спор проиграл.
Побрёл мужик прочь, обиду на Микулу затаив.
Следующим же утром хвастался Микула победой своей перед мужиками. Да только проигравший брови хмурил.
- Подумаешь. - тихо фыркнул он, выставляя на стол бутыль. - Дурёху, что мужика может голого и не видела никогда, вокруг пальца обвёл. Да на деньги она падкая оказалась, да на слова ласковые. Вот я завтра так же начну её охаживать, и мне достанется.
- Да даже если бы не была падка, всё едино я подход бы нашёл к ней. К любой могу найти. - засмеялся Микула
- К любой? Фигу тебе. - огрызнулся мужик. - Знаю я одну, что скорее тебе глотку вскроет, нежели с таким, как ты, ляжет.
- Да ну? Кто такая? Подать мне её и за одну встречу сама попросит оттетерить её.
- А, пустое. - зевнул мужик.
- Спорим? Вот даже не зная о ком речь, обещаю с ней.
- Спорим? А если проспоришь?
- А проспорю, так в повинники пойду к тебе на год. - заявил Микула.
- Не, слишком легко. - фыркнул мужик. - Коль так в себе уверен, то давай повысим ставки. Коль ты выиграешь, я тебе и хату свою отдам, и слобня, и всё, что есть у меня. Ну, а коль проиграешь, лишишься того, чем спор проиграл. Запортки сам себе отрежешь.
- Не слишком жирно? - с лица Микулы улыбка исчезла стремительно, будто сдуло её.
- В портки какнул? - засмеялся мужик. - Видали, трусит.
- Не трушу. Сам ты какнул. - нахмурился Микула и побагровел. - Спорим! Говори, кто такая.
- Видали, мужики? Спорим мы. Спорим и от слов не отказываемся. Так вот. В нескольких днях пути, в чаще старой рощи, погост скрыт древний. Силы гнилой там столько, что шагу не ступить. А в центре терем чёрный спрятан. Живёт в том тереме Деляна. Она, пожалуй, самая страшная из ведьм. Коль ты такой мастак, оттетерь Деляну.
Шапками ударили мужики, да и спор начат. Как вдруг жжение в плече Микула почуял. Глядь, а другой мужик сзади обошёл и клеймо повинника ему поставил.
- Чтоб ты не обманул. Исчезнет клеймо, знать правда Деляну уложил в койку. Да ты ведь и сам не прочь был в повинники пойти. - пояснил он.
Кто домой, кто по своим делам. Микула в попоечной остался, призадумался не на шутку.
- Что, сбежать помыслил? - засмеялся хозяин. - Не советую. Даже если не найдут, слух такой пустят, что и за пределы леса выйдет. Да и клеймо не даст далеко уйти. А найдут, так точно запортки отрежут.
- Да и что ж делать? Откуда они вообще про Деляну знают. Выдумки это всё.
- Нет, не выдумки. А знают потому, что я рассказал - вытирая тряпкой стол объяснил хозяин.
- А ты откуда знаешь?
- А я много чего знаю. Я из Княжества.
- Да ну? Хочешь сказать, и оно настоящее?
- Настоящее, только не про вашу честь оно.
- Коль такое место важное, что ты тут делаешь?
- Я то? Скажем так, за Деляной и послали нас.
- Вас?
- Нашу, как бы назвать понятнее? А, дружину. Вот, из семнадцати рыл только я жив остался. Порвала нас Повелительница мёртвых.
- О как. И мне что делать?
- Тебе? Тебе чёрный камень поможет. Рожки болотной жабы тут не подействуют.
- Что? Да не пользуюсь я этим. Глаза Микулы забегали.
- Ну да. А рукав в порошке и запах сладковатый тут ветром принесённые? Уж мне поверь, я эту шалость узнаю. Сам по молодости девок разводил. Правда в моё время сложнее это было.
- В твоё? Ты зим на пять, может семь старше меня. - криво усмехнулся Микула.
- Да? А тебе сколько?
- Да уж третий десяток пошёл.
- А мне девятый через две зимы прощально рукой взмахнёт.
- Да ну? - вылупил глаза Микула и лицо его вытянулось, как мешок с сырым творогом.
- Ну да. Говорю ж, не местный я. Почитай, зим сорок с хвостиком большим тут слобням титьки дёргаю.
- А чего не вернёшься, коль так тебе тут тошно?
- А нет пути мне домой теперь. Есть такое место, Хорисом зовётся. Вот, коль Князья будут в добром расположении, только на него и могу рассчитывать. Ну уж лучше тут, в дерьме, чем там в тепле. - грустно улыбнулся мужик. - Да то пустое. Тебе нужен камень чёрный или нет? Будешь Ведьму тетерить, али запортки на пенёк под топорик положить готов?
- Да ты мне толком объясни, что это за камень такой?
- А такой, что силу против силы гнилой имеет. Да тут только нужно знать какой камень брать. Каждый по-своему работает.
- Мудрено слишком всё. Что, прям так я ей камень, а она передо мною юбку задерёт.
- Не совсем, но близко. Сам по себе чёрный камень только силу имеет, но она бесполезна. А вот с нужным человеком силу это соедини, и такого можно нагородить. Вот ты... - хозяин попоечной осмотрел Микулу. - Ты же не сразу бабам порошок из рожек жабьих подсыпаешь?
- Нет. То для верности. Так то я умею подход найти.
- Вот и я о том. Талант у тебя. А порошок тот и не подействует, если баба сама не захочет хоть самую малость. А с камнем чёрным во сто крат талант возрастёт. Таким будет, что каждое твоё слово ловить будет та, кто хоть чуть-чуть любви желает. Если, конечно, она сама из силы гнилой. На простых баб не подействует.
- Гладко всё рассказываешь, как по маслу. Да только, как бы масло это тухлым жиром не оказалось.
- Да не должно.
- Ну и как мне камень этот заполучить? - Микула посмотрел на мужика ожидая, что тот предложит купить. Но, тот изменился в лице.
Хозяин попоечной стал серьёзным и даже каким-то хмурым. Он посмотрел на Микулу и приглушённо произнёс.
- В дне пути есть болото. В том болоте кики водятся. Твари грозные, жестокие и кровожадные. Людей рвут как тряпки. Да что там людей? Медведя разрывают. Но бабы их странной особенностью отличаются. Тянутся они к людским мужикам, потому как сами мечтают среди людей жить. Чтоб кике облик человеческий перенять, ей кровь людскую попробовать нужно не в злобе. Скинет шкуру она свою, бабой станет, да следовать за тем будет, чью кровь испробует. Любить будет, пусть по-своему, но по-настоящему. Найди такую кику, человеком обрати, да сердце у неё, что любовью к тебе преисполнено, вырежи. Принеси его мне и будет тебе камень. Только целым принеси.
Молча Микула из попоечной вышел, а его уже и мужики встречают и подначивают. Слышали, мол, про спор, и уже ждут, когда Микула проиграет и запортки свои прилюдно потеряет.
- Да сбежит он. - ляпнул один из мужиков.
- А куда бежать? Это люди на местах сидят, а слухи быстрее ветра разлетаются. - ответил другой.
Как услышал это Микула, так напряглось всё внутри. Тем же вечером он в дорогу собрался, в сторону болота.
Быстро добрался он до болота, да там даже шаг сделать жутко. Деревья мёртвые кругом, пузыри болотные, гады разные ползают.
Два дня Микула в болотах этих комаров кормил. А на третий день кику увидал. Мелкая, гадкая. Будто ящерица двуногая.
Два дня мужик наблюдал за кикой. Смотрел как та бродит, как гнездо вьёт, когда на берегу появляется, а когда в мутные воды уходит. Момент Микула выбрал, и как только отлучилась кика, ладонь себе порезал, да в то, что на ужин тварь себе заготовила, крови своей и налил. Лишь спрятаться успел, как та вновь появилась, да за трапезу взялась. Правда, будто почуяла чего. Прислушивалась всё время, принюхивалась. Головой вертела так, будто учуяла гостя незваного.
И вот, смотрит Микула, а тварь эта жратву свою умяла, в воду мутную нырнула и была такова.
- Вот ведь крипово вымя! - выругался Микула. - обманул меня мужик. Такой путь проделал, комаров кормил столько времени, а ничего она в бабу и не обратилась. Ну, погоди. Вернусь и за каждого комара, за каждую пиявку, за каждый мозоль на пятке спрошу с тебя.
Злой, уставший, замерзший как таракан зимой, брёл Микула дорогой мрачной и всё думал о том, как бы участи своей избежать.
Как на зло, дождь ливанул. Из тех, ледяных, под которыми ветки сосен ломаются. Промок, продрог Микула. Да на счастье своё на перекрёсток вышел. Аккурат к хутору с дорожным трактиром. Взял себе выпить, поесть. На сытый желудок то веселее будет.
Сидит, думает, чего делать ему. Шибко не хочется родных запортков лишаться. А тут, ну как издевается небо над ним, девица, дочь трактирщика, так глазки и строит. Ещё бы, мужик молодой. А в местах этих, глухих, одни старики дряхлые и попадаются.
Не в настроении Микула был, отмахивался от девичьих заигрываний. Да та ему то чарочку бражки сладкой, то кубок зелена винца, то кружки медовухи, а то и стакашник водочки.
Захмелел Микула, да и сам стал с девкой заигрывать.
- Ты иди в свою опочивальню, а я батюшке скажу, что притомилась, что спать пошла, да и приду. - прошептала девка.
Ну вот и пошёл Микула к себе. Разделся, на кровать завалился, хозяйство своё вывалив и разбросав будто бы, ждёт.
Приоткрылась дверь, шмыгнул кто-то в комнату. Тихо, будто мышка, по дощатому полу лёгкой поступью пробежалась гостья, в кровать к Микуле прыгнула и давай ласкаться. А пьяному мужику много ли ласки надо. Как всю силу выпустил, так и захрапел. Проснулся посреди ночи, потрогал, девица рядом спит. Кожа шелковистая, сама мягонькая вся.
Потрогал, погладил, потискал девку Микула, да и снова спать. А на рассвете крики людские, на весь трактир разлетелись и его подняли.
Кричит народ, галдит.
- Убили! – орёт какая-то баба. - Ой убили!
Кто-то в комнату к Микуле ворвался, его обвиняя.
- Трактирщик говорит, ты дочь его убил! – наперебой галдят рожи бородатые
- Вы что, опупели? Да я еле на ногах держался. Да и зачем мне её убивать, когда она.... - глянул Микула на ту, что рядом и обомлел. Не дочь трактирщика то. Девка совсем другая, совсем малая ещё. Наверное, и четырнадцати годов нет. Лежит, глазами хлопает.
- С девкой он. - забормотал кто то. Может не он?
- Трактирщик признался, что девка его тебя специально совращала, да спаивала, чтоб в кошель залезть. А теперь мертва она.
- Да я всю ночь вот... - указал Микула на девку.
- А ну пошли! - рявкнул кто-то из мужиков. – Петлю на шею накинем и в миг разберёмся.
Схватили Микулу, из кровати выволокли. Дали штаны только натянуть, и на двор.
За дровником, под сараем девка лежала. Вида такого, будто крипы её драли. Ноги оторваны, левая рука вовсе, будто медведь откусил аккуратно. От самого горла, до самой мохнатки когтями продрана так, что вся требуха наружу.
- Смотри. Твоих рук дело? - спросил со злобой один мужик.
- Да вы что? Тут по самым скромным подозрениям медведь её жевал. - залепетал Микула.
Вот тогда и начали старики обсуждать. Глаза, так сказать, раскрыли. Ведь правда, какой силой нужно владеть, чтоб так, человека, да на куски порвать? На Микулу глянули. Он стоит в одних штанах, от холода синий. Сам тощий, что поставь за ним свечу, увидишь то, что он вчера съел.
А после и бабка какая то вдруг вспомнила, что Микула еле на ногах стоял с вечера. А после того, как в свою опочивальню поплёлся, дочь хозяина трактира ещё делами хлопотала, а только после на двор пошла.
Почесали маковки мужики, да и согласились. Конечно, вздёрнуть мужика уже многие настроение возымели, да всё ж хлопотно это. Да и Микула, вроде как, не виновен. За хлопоты, доставленные им, деньги только отобрали и пинком под зад с хутора. И вроде обидно, потому как ни за что обобрали и тумаков надавали. А с другой стороны радостно, что целым ушёл. Пить только хочется и голова болит с перепою.
На счастье, озерцо какое-то, а может лужа просто отражением света в полумраке чащи блеснула. К воде Микула побежал, напиться хотелось. Так уж пить хотелось, что будь при себе серебром воз до верху набитый, не раздумывая отдал бы его за кружку воды.
Пьёт мужик воду мутноватую, как вдруг шорох позади. Микула и так на страхе, а тут ещё и неожиданно всё. Он как заяц подскочил и, на месте развернувшись, девку увидал. Ту самую, что в кровать к нему залезла. Стоит, улыбается, в руках узелок держит из которого съестным пахнет.
- Ты чего тут? - спросил Микула. Да девка молчит. Узелок развязала и давай еду раскладывать.
Дважды голодного не пришлось уговаривать. Поел, попил и даже как-то веселее стало?
- А ты кто? Вторая дочь хозяина трактира? - спросил Микула. Да девка только улыбается и молчит.
- А, не говорящая. Видать ещё и дурочка. - пробормотал мужик. - Малая совсем, наверное, зим тринадцать - четырнадцать. А к мужику в койку сама залезла.
С ног до головы осмотрел девку Микула. А та, взгляд его поймав, вертеться начала, чтоб со всех сторон осмотреть её смог. А там то и смотреть пока не на что.
- Иди домой! - приказал мужик. Да девка только улыбается, вертится и всё с объятиями и поцелуями к Микуле лезет.
Так остаток пути и прошли. Микула девку гонит, а та, дурочка такая, не понимает. Кружит подле него, виснет на руке, целоваться лезет.
Уже в конце пути плюнул мужик, да перестал гнать. Хоть и дурочка, но не дурна собой. А через пару зим подрастёт, и очень неплохая девка получится из неё. Такую и в жёны можно. Молодая, красивая. Ну а то, что молчит, так оно только лучше.
По тихой прошли до попоечной, там Микула и буянить начал, словами последними хозяина обзывая.
- Да чего ты орёшь? Ну, пошутил я. Устроил тебе прогулку, чтоб разум твой проветрить. А ты и сам виноват, что в глупости такие веришь. - смеётся хозяин. - пойдём в подвал, покажу что-то. Девоньку свою тоже бери, коль хочет. Ей понравится.
Спустился хозяин в подвал, Микула за ним, малая на руке у него повисла. Смотрит Микула, а там не подвал, а целое подземелье. Всюду склянки, трубки, стекляшки непонятные.
- Вот, ты камень чёрный хотел, вот он. - говорит хозяин и перстень из шкатулки вынув, на палец надел. - Вот такая красота. Погляди, как он блестит.
Смотрит Микула, а камень и правда, хоть и чёрный, а сверкает всеми цветами. Красиво так, что дыхание перехватывает. И девица засмотрелась. В лице поменялась и будто застыла.
- Ну и славно. - прошептал хозяин попоечной, вынул нож и одним метким движением полосонул девке по горлу. Захрипела та, на Микулу глазами полными грусти и любви взглянула в последний раз, да и рухнула на каменный пол.
- Ты что творишь? - закричал Микула.
- Успокойся. Не девка это, тварь гнилая. Смотри. - мужик ножом поддел кожу мёртвой и резким движением сделал разрез. Под белым, бархатистым девичьим обликом было что-то сине-зелёное, похожее на чешую змеи. Когда мужик продолжил делать новые надрезы, Микула увидал как из спины твари растут острые шипы, а на тонких пальцах, подобно росткам, пробиваются острые когти. Увидал Микула и острые клыки, и огромные глаза, чёрные и безжизненные.
- Ну ты и догадался с собой привести её. Повезло, что молодая. Иначе она бы ещё наверху нас рвать начала. А эта не опытная, не заподозрила, не почуяла. - спокойно объяснил хозяин попречной вырезая из мёртвой кики сердце.
- Я думал это девка на разум хворая.
- Да она поумнее нас с тобой. Подай-ка мне вон ту банку. - не отвлекаясь от работы ответил мужик. Он уже вскрыл кике грудину и готовился вынуть сердце. - Ничего, сейчас сделаем тебе камень.
- Камень, так ты же сказал, что это он. - Микула указал на кольцо.
- Это камень против тварей, что в воде обитают. Против ведьм он не поможет. А вот из этого сердечка мы тебе сейчас камешек сотворим нужный. Эх, жаль маловато сердечко.
Мужик вынул ещё тёплое сердце и осторожно положил его в банку. Бережно, будто нечто очень ценное, он перенёс эту старую банку через весь подвал. У дальней стены, на толстых железных ногах, покоилась странного вида печь, больше похожая на бочку. Мужик с трудом отворил тяжёлую дверь и аккуратно переложил сердце в тёмное чрево.
- Ну вот. Высокая температура и огромное давление сделают своё дело. К утру будет тебе камень. - пояснил мужик. - А тушу я приберу. Много в ней полезного. А ты спать иди.
Всю ночь Микула спал в пол глаза. То и дело просыпался и ворочался. То ему снилось, что мужики его к колоде ведут, где топор острый. А то снилась ему кика в облике девки. Спрашивала она его о том, почему умереть ей пришлось. Под утро уснул Микула крепко, и приснилась ему ведьма. Старая, страшная, с длинным бугристым носом, без зубов, с отвисшими до дряблых колен титьками. Ведьма шептала слюнявым ртом разные похабные вещи и заманивала Микулу в койку.
Он хотел уйти, сбежать, но был не властен над своим сном. Против собственной воли он возлёг с этой страшной старухой, почувствовав её затхлый запах и омерзительный вкус её слюнявых губ, напоминающее послевкусие от грязной и сырой портянки.
Проснулся Микула разбитым и уставшим. С головой больной, ногами ватными он в попоечную потопал.
- А, явился. - радостно встретил Микулу хозяин. - Идём, идём. Готово всё уже.
Мужики спустились в подвал. О событии былого дня напоминало не многое. Затёртая кровавая лужа на каменном полу и зелёная, сильно потускневшая шкура, натянутая на рамку для выделки.
- Крепкая она, как сталь. Если правильно её выделать, можно куртку сшить, которую огнём не взять, ножом не пробить, пулей не прошить. - пояснил хозяин.
- Что за пуля такая? - поинтересовался Микула.
- Пороховую трубку видел? Вылетают из неё стальные шарики. На повал зайца можно забить. А если правильно попасть, то и человека. А если из большой жахнуть, то и медведя может повезти завалить на месте. А пуля быстрее летит, сильнее бьёт раз во сто. Ну, забудь. Сюда смотри. - мужик раскрыл жестяную коробочку. На дне лежал камешек. Чёрный, блестящий, не больше глаза слепня.
- Ну, вот. - мужик вставил камешек в серебряную оправу и подцепил её на тоненькую цепочку. - Теперь слушай и запоминай. Как к ведьме придёшь, ты с ней как с любой другой. Подход ищи, чтоб интерес у неё к тебе возник. Главное сам себя убеди, что желаешь её. Иначе не сработает камень. Как дело на мази будет, к камню обратись и попроси...
- Как это? - удивился Микула.
- А это я тебе не скажу. У каждого по-своему и заблаговременно не научиться.
- И что? После того, как покувыркаюсь с ней, живым уйду.
- Уйдёшь. Ты главное во время утех ваших, на шею ей цепочку с камнем надень. Уснёт она. Так что уйдёшь, но ненадолго. Потом поймает и убьёт.
- Чего? И на кой оно мне. Что так пропал, что этак.
- А на той, что и жив остаться можешь, и запортки свои сберечь, и денег заработать столько, что на всю жизнь хватит. - засмеялся мужик. - На шее у Деляны кулон висит, ну будто глаз человечий. Как уснёт, сними и беги что есть сил. Успеешь принести мне его, спасся ты.
- Странно всё это. - озадачился Микула. - А если откажусь?
- Откажись. Клеймо повинника не исчезнет, а вот запортки твои, а то и жизнь...
- Ты это затеял всё! - догадавшись закричал Микула.
- Что затеял? - улыбнулся Мужик.
- И спор этот, и про Деляну. Ты мужикам всё это напел.
- И клеймо повинное я обеспечил! - гордо изрёк мужик.
- Может и Марфушку эту ты подговорил? Как есть, подговорил.
- Вот тут нет. Она сама. А я проверил тебя в деле, так ли ты хорош.
- На кой оно тебе? - потерев глаза пальцами выдохнул Микула.
- Глаз тот, что на шее у неё, мне нужен. Принеси, и все беды твои кончатся. Фонарь вон стоит, возьми. Поможет погост пройти. Мертвяки тебя не заметят.
Со всеми этими бедами, что в последние дни произошли, будто годков на пятнадцать Микула состарился. По пути на древний погост останавливался в трактирах на ночлег, или на хуторах малых. Да уже и напиться не хотелось, веселиться не желалось. Даже девки, коль готовые на всё были, не интересовали. Всё думалось ему о том, что жизнь к концу подходит. А закончится она аккурат на древнем погосте. Ляжет он холодный и всеми забытый. Может и вовсе съедят его. А может пополнит ряды мертвяков ходячих. Да как не крути, в любом деле счастья не видать. На то, что живым уйти сумеет, и не надеялся.
- И на кой мне оно вообще? Зачем я сюда припёрся? - сам себя спрашивал Микула стоя посреди глухой чащобы рассматривая затянутые вьюном древние, полуразрушенные ворота. - Смерть я там найду и не более. Так я и в другом месте найти её могу, получше этого места. Поверну назад и лучше день - другой, а всё подольше проживу. Решено! Иду назад, до трактирного хутора. Буду пить, веселиться и девок тискать, покуда не помру.
Вот так себе Микула велел. А потом покумекал, фонарь зелёный зажёг, да в вытянутой руке удерживая, переступил границу древнего погоста.
Идёт, на каждый шорох оборачивается. Страшно ему так, что волосы шевелятся. Везде.
И тут, по левую руку, мертвяк из могилы полез. А по правую руку, поодаль, пара мертвяков.
Этот, первый, хоть на человека похож. Два других и вовсе на людей лишь отдалённо сходны.
Там из могилы рука тянется, тут зубами кто-то клацает. Чуть дальше три пары глаз, как пламя от свечей, из темноты таращатся.
Идёт по погосту Микула, лишний раз вздохнуть боится. Всё опасается, как бы рука не дрогнула и тяжёлый фонарь не уронила. Ведь по словам хозяина попоечной, лишь фонарь этот делает его невидимым для мертвяков.
- Мужик, ты чего? Дурак, что ли? - прохрипел кто-то позади. Микула аж присел и зажмурился. Собравшись с духом, обернулся он, и чуть в штаны не наложил.
Стоит перед ним мертвяк. Не гнилой, а скорее сухой. Длинный, тощий. По одёже, явно возничий. Губы натянуты так, что все зубы видно, глаза в череп провалились. Нос ссохся и больше похож стал на дырку. Волосы редкие и седые до плеч свисают. Да и сам он дергается неестественно и каждое его движение хрустом по округе разносится.
- Кто? Я? - шёпотом произнёс Микула.
- А кто? Я, что ли? Я тебе говорю, дурак ты? - прохрипел мертвяк.
- Нет. - прошептал Микула.
- Так чего ты тогда сюда припёрся?
- Ты меня видишь? - шёпотом спросил Микула.
- Да тебя все видят. И все уже думают, те, кому есть чем думать, что дурак ты. Твоё счастье, что удивил ты наших. Так бы и без вопросов сожрали.
- Так я ж с фонарём. Я думал... - залепетал Микула.
- В задницу его себе затолкай, может мозги изнутри подсветит. Думал, что? Любое зелёное свечение и ты невидим? Хрен тебе в лапти. От нас только зелёная свеча спасает. И то, не всякая. И то, не всегда.
- К Деляне я... - тихо прошептал Микула.
- Да я уж понял, что не ко мне. Твоё счастье, что она сегодня в хорошем расположении. А то, кушали бы тебя сейчас все, кому не лень. А тут ведь, на погосте нашем, не только важные господа есть. – мертвяк повёл Микулу между могил. – Древний, очень древний погост наш. Мне вот, уж четыре сотни зим стукнуло, как я тут оказался. И уже тогда он древний был. Вон туда смотри, там большие ямы. Хоронили там когда-то целыми семьями, что в один день помирали. Какая-то зараза по миру тогда ходила, по хлеще чёрной хвори. Большими возами привозили и просто сваливали в ямы. – мертвяк дёрнул головой с громким хрустом, что разнёсся по округе.
- Печально. Я даже и не знал, что такие времена были. – попытался поддержать беседу Микула.
- Были времена. Вон туда не ходи. Там зим двести назад бандиты могилы грабили и добро не поделили. Поубивали друг друга. Да что-то внутри у них нагнило и живоедами разом обернулись. Даже мертвяки там не ходят. Лишь Деляну и боятся те живоеды, да за свои владения не выходят. А вот там старик Игнат, тоже живоед. Но, он людей уж годов так триста не едал. У него свои какие-то видения. Верит он, что коль питаться только жабами, да улитками, мутную не пить, да стараться спать ночью, а бодрствовать днём, станет он человеком. Говорит, вот-вот и станет.
- А так разве бывает?
- Ну, кто ж знает. Но вот он уже зим так триста, как вот-вот и человеком станет. Да не это смешно. По соседству с ним, в пол дня пути, висельник Захар, тоже живоед. И вот он зим триста уже как ждёт, когда Игнат человеком обратиться, чтоб съесть его. Какие-то старые споры у них.
- А Деляна.
- Что Деляна. Она не живоед, она госпожа. Повелительница мёртвых. И мёртвых мёртвых, и ходячих мертвяков, и живых мертвяков. Ей междусобойные склоки не интересны. Ты то к ней зачем?
- Я то? – Микула замялся. – Я слышал, что сила её велика очень.
- Это да. Столь велика сила её, сколь неописуема её красота.
- Красота? – Микула чуть не поперхнулся. Уродливые, гнилые мертвяки, скорее всего, не знают, что они уродливые. Подобно тому, как любая кривая или косая баба мнит себя красавицей, они тоже считают себя красивыми. А значит и представления их красоты где-то рядом с уродством разлагающегося тела бродят. И коль мертвяк твердит, что Деляна красивая, знать она не просто уродливая старая ведьма, а именно такими ведьмы и должны быть. Очень может быть, что там ещё страшнее всё.
- Красота. Даже среди бесов Деляна красавицей считается. А уж живые люди, кому довелось с ней встретиться, до конца своих дней ждут, когда жизнь их закончится, чтоб на этом погосте оказаться, поближе к госпоже. Но, далеко не всем удаётся. Наш погост не бездонный. Своих тут хватает.
Долго худой мертвяк Микулу вёл тропами извилистыми. Да всё рассказывал про то, что сейчас, да про минувшее. Рассуждал о грядущем, да между делом рассказывал то про одного мертвяка, что из могилы высунулся, то про другого. И вот, пришли они к чёрному терему.
Каменные стены и огромная крыша, устеленная крышками гробов. Окон в тереме нет, только дверь огромная. То тут, то там мертвяки бродят. Одним безынтересен Микула, другие будто зубами поскрипывают, слюнки глотают. Как назло, ещё и этот, на возничего похожий, исчез куда-то. Хоть и страшный, как запортки топыря, хоть и мертвяк, да вроде неплохой мужик. Пока шли, Микула даже как-то к нему привыкнуть успел. А тут, теперь, опять один.
В один миг будто темнота сгустилась над мужиком. Пропали огоньки кладбищенские. Свечение, что от могильной земли исходило, будто загасил кто. Тьма вокруг такая, что воздуха не хватает.
И вот, прямо в темноте фонарь зажегся жёлтый. За ним второй и третий. И вот уже десяток фонарей таких прямо в воздухе болтается, опоры под собой не имея. Будто кто-то невидимыми руками их удерживает.
С громким скрипом отварилась дверь тяжёлая и в лицо Микуле затхлостью ударило. Себя не помня, шагнул он в неизвестность эту, уже даже ничего не ожидая там увидать.
С громким стуком захлопнулась та дверь за спиной мужика, вздрогнуть заставив. Стоит Микула в темноте, в тишине глухой, только стук сердца собственного и слышит.
- В гости ко мне, али по делу? – вдруг раздался голос во тьме этой. И разом свет яркий вспыхнул. Вдоль стен канделябры, на потолке люстра огромная. Одним разом сотни свечей вспыхнули, да так, что Микула зажмурился ослеплённый светом этим.
Как начали глаза привыкать, так и увидал мужик стол огромный яствами да винами разными уставленный. Вдоль стен ковры диковинные висят с картинами необычными. А за столом она сидит. Деляна.
Платье её едва прикрывает самые места тайные. Пышногрудая, белокожая, ясноглазая. Губы её красны, как кровь свежая. В чертах лица её никакого изъяна не найти, как не старайся. Волосы длинные и чёрные, как угольная пыль, по плечам её струятся.
Микула от красоты такой и дар речи потерял, и вовсе забыл куда и зачем пришёл. Забыл и про то, на что спорил, и про то, чем спор ему этот обернулся.
- Ну так, пришёл, говори. Видишь, занята я, ужинаю. – надменно изрекла Деляна осмотрев с макушки до пят Микулу и немного скривившись.
А тот стоит и слова из себя выдавить не может. Смотрит на ведьму, да и всё равно ему уже, что дальше с ним будет. Возжелал он её так, как никакую бабу не желал. И лишь одна мысль бьётся в голове. Твердит эта мысль, что такая, как Деляна, никогда с таким нескладным и тощим, как он, не будет.
И только Микула подумал об этом, как в груди что-то прижгло. Будто овод ужалил. Схватился мужик за то место, а там камень чёрный. Горячий, как уголь и будто дышит он. Вот как за камень тот схватился, так и прояснилось немного в голове. Некую уверенность обрёл и твёрдо решил, что сегодня же в одной постели с красавицей этой окажется.
- Пришёл я к тебе дабы своими глазами убедиться в том, что молва не врёт. Убедиться хотел в том, что действительно ты так прекрасна, как люди говорят. – с придыханием изрёк Микула. А сам подмечает, как у ведьмы лёгкая улыбка на губах проступила. Знать польстило ей.
- Люди говорят? Да неужели? – Деляна приподняла бровь. – Насколько мне известно, люди про меня боятся говорить. Потому как знают, что коль слух до меня дойдёт о том, что мне не по нраву придётся, поплатятся.
- И тут ты права. Но, сколь велик перед тобой страх среди людей, столь и велико их восхищение красотой твоей и силой огромной. И многие, хоть и страшатся тебя, да в тайне желают хоть одним глазком на тебя посмотреть. Но, признаются, что случись такое, не посмеют глаз поднять, потому как недостойными себя считают для того, чтоб красоту твою увидать. – осмелев сказал Микула и подметил, что и это Деляне по нраву пришлось.
- Даже так? А ты значит достойным себя счёл? – ведьма сверкнула жёлтыми глазами.
- Я, как и все, недостойный. Но, страх свой пересилил и на горло наступив себе решил, будь что будет. Пусть это будет последним, что я в жизни своей бесполезной сделаю, но увижу я прекрасную госпожу Деляну. Вот так я решил. – с каждой новой фразой Микула чувствовал, как от камня исходит жар. И этот жар давал ему уверенность, развязывал язык, отгонял страх. Перед ним теперь стояла не та, кто одним словом может обратить человека в кровавое месиво. Перед ним стояла прекрасная женщина, которую он желал больше всего на свете. И, что бы не случилось, он решил исполнить своё желание.
Деляне же явно льстили слова гостя. Её надменность никуда не пропала, но лёгкая улыбка на лице указывала на то, что она довольна.
- Вот он, подход правильный. Лесть ей нужна, восхваление. – подумал Микула. – Даже проще чем с обычными бабами, которые хотят большой и чистой любви и ждут обещаний от мужика в том, что он готов жениться, дом построить и всю свою жизнь положить на то, чтоб счастлива она была. Деляне этого не надо.
- Ну, вот ты такой путь проделал огромный. Пришёл, жизнью своей рискуя. Ну и, скорее всего, жизнь твоя тут сегодня закончится. Посмотрел ты на меня, убедился. Доволен ли ты? Удовлетворил ли ты своё любопытство? – Деляна встала со своего кресла и налив в кубок вина, шагнула на встречу гостю.
- Нет! – резко ответил Микула, от чего Деляна остановилась и изменилась в лице.
- Нет? – спросила она.
- Нет! – повторил Микула. – Увидав красоту твою, я убедился в том, что молва людская не правдива. Ты намного прекраснее, чем глупцы эти говорят, что тебя никогда не видели. А то, что за шкуру свою они трясутся и лишь мечтают о встречи с тобой, но заведомо твердят, что не осмелятся и глаз поднять, так то вовсе дураки они. Ничего не стоит жизнь, коль своими глазами не убедиться в том, насколько ты красива.
- Да? – на губах Деляны вновь улыбка проявилась, и она сделала несколько неспешных шагов в сторону гостя. – И вот ты уже готов с жизнью своей распрощаться, увидав меня?
- Да не сойти мне с этого места, если я вру. – гордо изрёк Микула смотря в глаза Деляне. – Ничего я лучшего, ничего более прекрасного, ничего более волнующего я в своей жизни больше испытать не сумею. А потому и жить мне дальше уже незачем. Коль решишь ты, что не нужно мне больше жить, я с радостью великой приму свою участь. – Микула говорил так искренне, что сам поверил в свои слова. Наблюдая за тем, как надменная и гордая Деляна купается в его лести, он чувствовал камень, который подобно жуку начал ворочаться. Камень будто говорил с ним, будто подсказывал нужные слова. От него исходило нечто сильное и пугающее. И от этого чувства Микулу пробрала мелкая дрожь. Но дрожь то была не от страха, а от желания.
- А если я решу, что не стоит тебе жизнь свою заканчивать. Ну, по крайней мере сейчас? Что на это скажешь? – Деляна остановилась и сделала глоток вина.
- Я смиренно приму этот дар. И буду счастлив, что столь прекрасная и безгранично сильная госпожа даровала мне жизнь несмотря на мою дерзость. – с придыханием, гордо подняв голову изрёк Микула. – Только вот, одно меня омрачит.
- Что же это? – Деляна уже не скрывала улыбки, но улыбка та была скорее с издёвкой.
- То, о чём многие желают, но в слух боятся произнести. Не достичь мне этого.
- Так что же это? Дай угадаю. Обнажённой меня увидать хочешь? – Деляна засмеялась и лёгким движением руки потянула за шёлковый шнурок на своём платье. Подобно осенней листве, что мягко падает на землю с наступлением холодов, лёгкое платье ведьмы опустилось на пол.
- С тобой я быть хочу! Хочу ночь с тобой провести! – дерзко заявил Микула.
- Со мной? – засмеялась Деляна. – А больше ты ничего не хочешь? Ты на себя хоть смотрел? В моей постели лишь по моему желанию оказываются. И не важно, сами того они желают или нет.
- Так пожелай же! – настаивал Микула.
- Вот так взять и пожелать? – Деляна разразилась смехом, и тот громким эхом разлетелся по каменному залу. – Я тебе что, девка деревенская, которая только и думает, как мужика заманить мохнаткой своей, лишь бы он подарки дарил, дом построил, да и хоть как-то сумел дитя ей состряпать? – ведьма подошла к Микуле совсем близко и сделав глоток вина, протянула ему кубок. Не задумываясь, мужик осушил его.
- Нет. Деревенским девкам с тобой и рядом не стоять. Да что там деревенским. Говорят, что в Княжестве девки очень красивы и своенравны. Но, я так думаю, что и им рядом с тобой места нет. Ты одна такая на весь мир. И, желание моё, это не просто прихоть. Не просто я жизнь свою отдать готов. За ночь с тобой я готов любые муки вытерпеть. Хоть целую вечность ты с меня кожу живьём сдирать будешь, кости мои ломать. Пусть целую вечность меня мертвяки по кусочку поедают, а я при разуме буду. Всё это пустяки, коль испытать я сумею такое блаженство, как короткое время с тобой проведённое. Потому как уверен я, и в любовных утехах равных тебе нет. И уверен я, что испытав любовь твою, на других девок, сколь красивы и страстны они будут, мужик смотреть уже не сможет. Будут они ему казаться колодами деревянными. – сказав это Микула ощутил, как камень дрогнул. И будто что-то невидимое и острое пронзило его грудь. По ощущениям что-то длинное и тонкое. Как игла. И эта игла не просто пронзила его. Она тянулась, росла и в какой-то момент мужик ощутил, как другой её конец коснулся Деляны. Та вздрогнула и поменялась в лице.
Улыбка пропала, а вместе с ней и надменность. Ведьма смотрела на гостя уже совсем другими глазами. Такими же глазами на него смотрела кика в свой последний миг жизнь. Полными печали и любви.
Молча Деляна взяла Микулу за руку и повела через свой терем. Они поднялись по лестнице на верх и очутились в опочивальне. Огромная комната, с огромной кроватью, на которой запросто могут уместиться с пол десятка человек.
Толкнув на кровать Микулу, Деляна уселась на него сверху, принялась целовать и нежно покусывать за шею. Она сдирала с него одёжу, царапала ногтями его грудь, стонала, скулила, рычала. Иногда её глаза вспыхивали жёлтыми углями.
Микула забыл обо всём. Он был безгранично счастлив. Ему было наплевать на всё то, что было до, и на всё, что будет после. Он мечтал только о том, чтоб эта ночь не кончалась. Его глаза будто заволокло туманом, и он ничего не видел вокруг себя. Только лицо Деляны, только её запах, только звук её дыхания.
Но вдруг, в этой дымке наслаждения мелькнула брешь. Сквозь неё прорвалось нечто злое, страшное. Чей-то глаз смотрел на Микулу, в самое его нутро. Этот глаз нагонял ужас, и от этого ужаса в голове прояснилось.
Микула будто очнулся от долгого сна. Он по-прежнему обнимал и ласкал Деляну, а та, будто не в себе, погрузившись в пучину страсти, извивалась и стонала. На её шее висел кулон, который и был тем самым страшным глазом.
Глядя на этот кулон мужик вспомнил всё. И то, зачем он сюда пришёл, и то, что было до этого. Он осторожно снял со своей шеи чёрный камень и опасаясь, что ведьма предпримет что-то, накинул цепочку на шею ей. Деляна будто ничего не заметила.
Выгнув спину и издав громкий стон, переходящий в крик, Деляна затряслась мелкой дрожью, а после обмякла и опустившись на подушки, заснула сном младенца.
Осторожно, стараясь не разбудить, Микула снял кулон с шеи ведьмы. Он мог поспорить, что это была не просто стекляшка, а настоящий человеческий глаз, только твёрдый, как камень. И этот глаз был будто живым. Он будто смотрел. Будто его владелец, где бы он не находился, видел всё, что происходит вокруг.
Быстро схватив свои шмотки, мужик нацепил кулон себе на шею и кинулся прочь. С большим трудом он умудрился приоткрыть тяжёлую дверь. А дальше мужик побежал. Он бежал так быстро, как мог, не останавливаясь и не обращая внимание на мертвяков, что бродили вокруг. Кто-то из них пытался его схватить, но это было тщетно.
Микула не помнил, как он выбрался с погоста. Он лишь смутно, урывками, запомнил обратную дорогу. Он не понимал, как смог проделать весь этот путь, бегом, ни разу не остановившись. Ночь сменялась днём, день сменялся ночью. Сколько раз это произошло, Микула не запомнил. А пришёл в себя он лишь тогда, когда остановился перед дверью попоечной, крепко сжимая кулон в руке.
Яшка закончил свой сказ и заиграл на дудочке. И сам, своими глазами он увидал всё, о чём рассказывал. И Микулу худосочного, с улыбкой хитрой и бравадой, что так во все стороны и пылила. И мужиков в попоечной, и хозяина попоечной.
И вот, зазвучала мелодия мягкая, Микула уже с Марфушей к кровати старой идёт. У Марфушки грудь огого. Сам Яшка даже не знал, что у баб такие выпуклости бывают. А тут и злая музыка, мужик под окнами сердится.
И вот, в резких мелодиях спор они заключили, а в тех же звуках на болото Микула топает, кику встречает. А следом картина меняется. Пьян Микула, а хитрая дочь трактирщика задумала дело не совсем честное. Да только резко дудка взвизгнула и кика девку за сараем в клочки порвала. Да так, что та даже пикнуть не успела. Сменила кика облик на девичей, шкуру свою сбросив, да к Микуле со своей любовью.
И вот, уже чудом смерти избежав, топает Микула обратно, а с ним и кика. И музыка весёлая, и картина перед глазами радостная. Сквозь кроны сосен чёрных солнышко пробивается на дорогу пыльную. Птички поют, кузнечики стрекочут. Кика, в девичьем образе, вокруг мужика пританцовывает, улыбается.
Да только взвизгнула дудка, и девка под ударом ножа упала на пол каменный. Хозяин попоечной сердце ей вырезал, камень чёрный соорудил. А дальше и Микула под музыку тяжёлую, на древний погост топает, там мертвяка встречает и в тереме Деляны оказывается.
Под мелодию томную, плавную, ведьма с мужиком в одной постели оказалась и такое вытворять начали, что Яшка удивился. Слышал он конечно от мужиков, чего там в постелях происходит, но не знал, что так можно, как дудка показала.
Взвизгнула дудка, зачастила. Бежит Микула прочь, а на шее его кулон в виде глаза человеческого болтается. И, аккурат, до двери попоечной добежал он в тот момент, как музыка закончилась. А вместе с музыкой и слепота Яшкина испарилась.
Ярким светом по глазам ударило парня. Да так, что слезу прошибло. Закрыл он глаза ладонями и лишь пару мгновений спустя осторожно руки убрал. Осмотрелся вокруг и чуть не забыл как дышать.
Зал огромный, каменный. Вдоль стен ковры диковинные висят. А посреди зала этого стол огромный. И сидят за столом гости. Да только вида они ужасного. Три живоеда пьяных, рогатые мужики, мужики с четырьмя руками и глазами красными. Бабы, с которых цветы растут, а рядом девка, белая как снег. И всё, к чему девка та прикасается, инеем покрывается. А рядом ещё одна, будто пламя от неё исходит. К чему не коснётся, то отогревается в один миг. И вообще, кого только нет за столом. Про таких тварей Яшка и не слыхивал даже.
- Ну, как вам сказочка? – раздался надменный голос. Вздрогнул Яшка, голову повернул. А по правую руку сама Деляна стоит. Точь-в-точь, как в видениях его, что дудка навеяла.
- Ну вот, про Суматоху мне чего-то не очень понравилось. – изрёк рогатый мужик смуглый. – Да и чего там понравиться может в той истории. Из-за бабы этой мы тогда нупху упустили. Нагнать так и не успели, обратилась уже. Попадись мне та Суматоха сейчас, так бы легко не отделалась, как в прошлый раз. За то, что свой нос не в своё дело сунула, на протяжении луны бы драть её, с малым отдыхом. Ну, то, что правдива история, того не отнять.
- А я вот про историю с живоедами высказаться хочу. – прохрипел живоед один, из-за стола поднявшись. Яшка так и вжался. Как есть, один из тех, про кого он историю свою рассказал и в таком глупом виде выставил. – Молодец! Так всё рассказал, будто сам там был. Те двое никогда особым умом не отличались. Они и живоедами то стали больше по глупости. При жизни друг с другом всё время спорили, на уступки друг другу не шли, поделить ничего не могли. От того и померли в один день, от того и обратились. Да так дураками и остались. А как ловко за яйки один второго схватил. Своими глазами такое я и не мечтал увидать. И ведь самое важное, сами то они всем рассказывали, что мужик тот сечником был и какой-то силой неведомой их обманул. Подозревали мы, что врут мерзавцы. – сказав это, живоет засмеялся утробным голосом, и его друзья захохотали тоже. Кто-то даже высказался с сожалением, что тех двоих сейчас за столом нет.
- А мне вот про сечника история понравилась. – тихо изрекла ледяная девка. – Приходилось мне с ним встречаться. И нити, что жизненные пути его пронизывают, я видела. То, что ноги он по молодости и глупости лишился, ума ему прибавило. Может потому до старости и дожил. Может потому и бездумно не бил он всё, что отличалось от него, как другие сечники делают. А вот ведьму эту мне жаль.
- А мне нет. – прервала ледяную девку огненная. – Я знаю про неё. Тварь та ещё. Она и до того, как грань перешагнула, тварью была той ещё. При людской жизни людей мучала за так. Потому что могла, потому что власть имела. Из-за подобного ей, и я грань перешагнула против желания своего. Дорого мне это стоило. Двоих самых близких мне людей схоронила, да ещё один близкий мне человек так и не появился на свет.
- А про меня история? Как вам? – грозно спросила Деляна и гости притихли.
- Кое что мне понравилось. – прохрипел один из живоедов.
- Да знаем мы, что понравилось. У тебя только одно на уме. Титьки, да мохнатки. – засмеялся другой живоед.
- Мне кику очень жаль. – тихо прошептала ледяная девка.
- А мне Микулу. – добавила огненная.
- А мне не жаль этого Микулу. Ух, я бы его… Чтоб головой думал. Из-за таких как он, среди людей хороших и не осталось. Толи дело раньше, любого возьми, отличный человек. Приятный в беседе и вкусный на обеде. Сразу чувствуется, что с чистыми помыслами. А сейчас, что не попадётся, горчит, кислит. Потом ещё и бурлит от него в животе. Одним словом, Микула. – раздосадовано постучал кулаком по столу живоед.
- Ну а мне не очень история эта по вкусу пришлась. – поправив локон объявила Деляна. И тут Яшка понял, что грань дозволенного перешёл он. Одно дело истории про ведьм и живоедов, про мужиков рогатых. Другое дело, в истории своей он саму повелительницу мёртвых дурой последней выставил, которую обычный мужик к постели склонил, да ещё и обокрал. Как есть, прогневалась Деляна и сейчас к остальным яствам на стол самого Яшку подадут.
Деляна вернулась к столу, собственноручно налила в кубок вина и сделав глоток, преподнесла его Яшке.
- Выпей, а после закончи историю свою. Расскажи гостям, чем там кончилось. – велела она.
- Да как же? Я ж рассказал так, как знал. – залепетал Яшка.
- Ты, когда сюда пришёл, вовсе историю эту не знал. Выпей и расскажи, чем кончилось! – грозно велела она и глаза её вспыхнули жёлтыми углями.
Захлёбываясь, Яшка крупными глотками осушил кубок. Перед глазами всё поплыло и в голове возникли новые образы. Будто где-то из глубины памяти всплывало окончание истории. Яшка сделал глубокий вдох и продолжил.
Микула бежал со всех ног. Ночь сменилась днём, день ночью. И так, несколько раз. Мужик не понимал, как он может так долго бежать без еды, сна и отдыха. Да это и не сильно беспокоило его. Остановился он лишь перед дверью в попоечную.
Отдышавшись и с великой радостью осознав, что добрался живым, Микула вспомнил про клеймо повинника. К большому счастью и оно исчезло, будто и не было.
- Я сумел! – громко закричал Микула в надежде, что в деревне его голос услышат все, и в первую очередь тот, с кем он забился на спор.
Дерзко, даже с каким-то презрением Микула ногой ударил по двери и войдя в попоечную замер. Не было никакой попоечной. Позади Микулы с грохотом захлопнулась огромная дверь, а перед его глазами было всё то же богатое убранство чёрного терема.
- Ты мне двери ногами тут не пинай. – со злобной ухмылкой промолвила Деляна. Обнажённая, немного растрёпанная, с гордо поднятой головой, она спускалась по лестнице удерживая в руке цепочку с чёрным камнем. – Давай, удивляйся. Как же так? Камень должен был подействовать. Почему она его сняла? – ведьма ехидно изобразила Микулу.
- Я… - прошептал мужик.
- Ты? Что ты? Ведьму оттетерил? Ну так, ведьма сама не прочь была. От клейма избавился и шёл бы своей дорогой. Что? Думал я клейма не заметила? Я и его заметила и стекляшку эту. Только вот, не та я ведьма, что стекляшками такими податлива становится. Да и это мне в забаву было. А вот то, что обокрасть ты меня надумал, то ты меня немножко разозлил, хотя и позабавил. Как ты по погосту сейчас носился, думая, что сбежал. Моих подданных позабавил на славу. Один из них от смеха голову потерял. Вон, сейчас ползает, ищет.
- Так я… - прошептал мужик.
- Верни, что взял. Не твоё это. Это око прародителя моего. Первого, кто за грань шагнул. И мой долг сохранить его и вернуть, как только возродится он. И за то, что ты его око руками своими грязными тронул, сам очей своих лишишься.
В один миг в тереме стало темно. И в той темноте непроглядной последний крик Микулы раздался.
Закончив историю, трясущимися руками Яшка потянулся к дудке, будто кто-то другой заставлял его это делать.
- Не стоит. – остановила его госпожа. – Без музыки тут и так всё ясно. Правда, Микула?
У стены стоял мертвец. Его глаза были вырваны, нанизаны на шнурок и повешены ему на шею. Мертвец взял их руками, направил на Деляну и тихо ответил. – Правда, госпожа.
- То-то. – усмехнулась ведьма. – Ну а с рассказчиком мы как поступим?
Гости зашептались. В голове у Яшки начали роиться весьма неприятные мысли. Некоторые твердили ему, что он будет угощением, другие пророчили болезненную смерть, третьи рисовали участь куда более худшую, похожую на участь Микулы. А всё от того, что истории Яшкины не выдумкой оказались, и не пересказом услышанного. Чудом каким-то он сумел рассказать то, что случилось на самом деле, и то, что больше никто и не знал.
- Я думаю, как хотели, так и поступили. Прозрел он, как того и надо было. Не только глазами, но и разумом. А значит, будет теперь кому байки народу травить правдивые. Чтоб знали, что не стоит связываться с нами. А то сказки, что сплетнями передаются, шибко быстро обрастают глупостями и надежду в глупых вселяют ненужную. Но, я бы просто так его не отпускала. Одну награду он получил, можно и вторую. – объявила огненная ведьма.
- Ну, раз так. Свободен ты. Спеши домой! Тот, кто тебя привёл, домой и проводит. – изрекла Деляна и гости просто продолжили пировать.
- Идём. – раздался за спиной знакомый голос. – Мой слобень тебя быстро домчит.
Яшка обернулся и обомлел. Тот, кто привёл его на это пир, был мёртв. Он был сухим, но не гнилым. В его чертах ещё можно было узнать человека, но давно умершего.
Мертвец вывел Яшку из терема на холодный воздух древнего погоста. У дверей стоял огромный красный слобень, давно уже мёртвый, но это не мешало ему жевать чью-то руку. Подобно ветру слобень понёсся через лес, будто не касаясь лапами земли. И вот, ещё до рассвета Яшка оказался дома.
- Вторая награда, о которой ведьмы говорили, это дудка твоя. – произнёс мертвец. – Вот смотри, эту дырочку я когда-то давно проковырял. Когда твоего деда лободырного встретил. Его это дудка. Коль беда какая случится, заткни её и дунь в дудку, что есть сил. Любая сила гнилая, что разумом своим владеет, что по близости окажется, на помощь к тебе явится. Только ты, за зря, не шали, не затыкай.
Сказал это мертвец и растворился, будто и не было его. А слобень тот красный постоял ещё немножко и с первыми лучами солнца просто в прах рассыпался.
Вот так вот. Вот такая история с Яшкой случилась. С тех самых пор, как зрячим стал, жизнь у него другая началась. Встретил он девку, поженились. Даже ребёнок у них был, умер правда из-за хвори чёрной. Яшки тогда дома не было, не сумел он на помощь силу гнилую призвать, потому как не знал о случившемся.
В остальном, неплохую жизнь прожил, иногда и с силой гнилой дела имел, да только смотрел на неё уже совсем иначе. Не вся она для него злом теперь была. Были там и твари, с кем лучше не связываться, а были и те, в сравнениях с которыми люди тварями окажутся. Бывало даже так, что с гнилой силой на равных бутыль распивал.
В общем, вот так всё и было. Всю жизнь свою Яшка сказки рассказывал, да не выдуманные, а настоящие. И всегда они были новыми, правдивыми. А вот дудка та ещё и показывала потом, как оно было. И, как знать, может кому-то такие сказки жизнь спасли. Хотя, кого-то и напротив, загубили.
Ну да ладно. Ты, давай, топай. Да бросай ты это дело. Нечего тебе по лесам нашим шастать. Это ты у себя там охотник, а тут ты дичью станешь. А я пойду к своей. Она там квашню поставила, пироги будет печь. Мне ещё портки праздничные нужно постирать. Завтра же на ярмарку едем. Ты тоже съезди. Купишь чего полезного. Да и я там ещё какую ни будь историю расскажу, да на дудке сыграв, покажу, как было это.
___
Вот такая вот сказка в четырёх частях получилась. Надеюсь, вам она понравилась. Большой сорян за заминку с последней частью. Чёт мелочные проблемки сыплются одна за одной, не давая передохнуть. Просесть заставляя во всём. Покой, как говорится, только снится.)
Если на канале вы впервые, то не стесняйтесь. Подписывайтесь, комментируйте, критикуйте.
Кроме опубликованных сказок есть ещё две книжки. И, если читатели не обманывают, достаточно сносные и забавные.
Приобрести книжки можно по ссылкам ниже.
Книга I: Ведьмы Чёрного леса
Книга II: Лунная дева и твари Чёрного леса
Всем спасибо.
До новых встреч в Чёрном лесу.