Солнечный лучик пробрался сквозь небольшую щель в зашторенном окне и добравшись до нежного лица юной девушки, остановился запутавшись в длинных ресницах Алёны. Она открыла глаза. Взглянула на часы, тихонько тикающие на стене. Половина восьмого.
- Ну так и знала, блииин...
На кухне уже потихоньку позвякивала посудой мама. Готовила завтрак для мужа и дочери. Она привыкла заботиться о них. Ей даже это нравилось. Заспанная девушка вошла на кухню.
- Ну мам. Вот что ты тут, а? Не могла разбудить что ли!
- Так ты же ничего не сказала вчера. Я думала ты будильник поставила... Завтрак вот. Садись, оладушки пожарила. Тебе ко скольки сегодня?
- Мне же к девяти. Вот ты блин... Встанет, главное рано, а разбудить не надо...
- Да я...
- Давай ка без блинов тут обойдёмся, хватит и оладушек,– на кухню вошёл отец,с укором взглянул на дочь, – чё, мать, поблагодарила доченька?
Та только сокрушённо покачала головой, вздохнула и натянув пальто, поспешила на работу...
- Я ушла!
- Пока!
Сегодня в колледже у Алёны зачёт по истории. Она молодой специалист... Преподаватель... Девушка хотела выйти пораньше, но забыла поставить будильник.
- Зря, конечно сорвалась на матери, та ведь тоже вчера с работы еле приползла, уставшая,– подумала девушка,– ладно, вечером извинюсь...
Наспех позавтракав, она быстро закончила сборы, натянула куртку и выскочила на улицу. На крылечке подъезда, под козырьком стояла какая-то тощая тётка, которая держала за руку девочку лет пяти. Её серое, одутловатое лицо говорило о том, что она явно больна. Сама женщина была одета в допотопную кофту в клеточку. Она держала за руку малышку, на которой была надета только тоненькая ветровка, коротенькая летняя, не по сезону юбчонка и застиранные жёлтые колготки.
Алёнка опешила. На улице-то осень! Максимум градусов шесть тепла, а девчонка и её мать совсем раздеты. Острая жалость вдруг, совсем неожиданно пронзила сердце.
- Девушка,как хорошо, что вы вышли, - проговорила женщина,– а то стоим, не дозвонимся бабушке нашей. Она сюда недавно въехала, в 13 квартиру, не знаете её? Анна Ивановна...
Алёна помахала головой: « Нет»...
- А что же вы раздетые-то? Холодно же,– она повернулась к малышке,- замёрзла? Где пальто твоё?
Девочка пожала плечами: « Нету, папка вчера пьяный был, порвал мамино пальто и мою курточку и нас не пускал, говорил убью вас, а сегодня мы от него убежали».
- Ну не фига се!
Женщина вся съёжилась, будто её ударили...
- Танечка, ну что ты... Идём...
- Стойте, не уходите никуда, я быстро! То есть нет. Идите за мной! Не уходите, прошу!
Алёна развернулась и побежала назад, в квартиру. Дома, она бросилась к шкафу. Вышел отец.
- Ты чего, дочь?
- Потом,пап...
Она достала свою красную куртку с капюшоном. Бросилась к антресоли, схватила пакет с красивыми кофточками, нарядными брючками и платьицами её младшей сестрёнки. Достала другой – с тёплыми курточками и бросилась обратно в подъезд.
- Вот,- она протянула вещи,– здесь всё чистое,почти новое, возьмите.
- Да мы... Что вы...
- Берите,я от души, не обижайтесь! И вот, ещё,– она набросила свою куртку на плечи женщины,– носите, она новая...
Выглянул отец.
- Алёна, ты что это?
- Куртку свою отдала? Сдурела совсем! Ты же вроде в колледж опаздывала.
- Да успею я, пап... У неё совсем нету... А у меня две куртки и пальто. Я и в этой куртке похожу,пап, не ругайся...
Отец с удивлением взглянул на дочь, не зная хвалить её или ругаться...
- Ладно... Я выхожу уже. Пойдём, подвезу тогда...
Алёнка кивнула женщине и подмигнула малышке: « Пока, заходи, если что!» Та кивнула, утирая набежавшие слёзы. Они спустились к машине.
- Ты хоть знаешь кто они?
- Не,- она покачала головой,– не успела даже имя спросить, говорит, что бабушка их в наш подъезд въехала недавно.
- Ааа, понял кто. Бабулька, вроде ничего...
Машина тронулась и двинулась в сторону оживленной трассы. Неожиданно из-за поворота выскочила черная иномарка... Алёна не успела ничего сообразить, как вдруг, она ударила их машину. Их занесло на повороте. Папа резко повернул руль, но не успел уйти от удара и они перевернулись и Алёна, на мгновение почувствовав острую, пронзительную боль, погрузилась во тьму...
Боль вдруг прошла, вокруг было темно и очень спокойно. Потом её привлекли звуки, идущие будто бы издалека. Кто-то тихонько разговаривал.
- Ну? Как она?
- Да всё уже. Отходит... Жалко девку... Молоденькая совсем ещё. Жить бы да жить...
- А отец?
- Не знает пока...
- А тот...
- Без сознания...
Она открыла глаза и громко вскрикнула. Но её никто не услышал. Прямо перед ней, на узкой больничной кровати, накрытая белой простынёй, лежала... она сама. Тело её, недавно ещё молодое, цветущее было изуродовано аварией. Рука была явно сломана. Перебинтованная голова была повёрнута на бок. Глаза были открыты, но безжизненно смотрели будто бы в одну точку, не моргая... Рядом стояли двое в больничных халатах.
Алёна отступила на шаг назад и неожиданно для себя, оказалась прямо под белым больничным потолком. Она взглянула на свои руки и снова закричала: «Мамочки... Что со мной?»
- Не бойся,– ты умерла,– помнишь аварию...
Девушка обернулась. Задрав к потолку голову, обрамлённую волнистыми, нежно белыми с каким-то золотистым сиянием волосами, к ней обращался чудный юноша, одетый в сверкающие старомодные одежды...
- Кто ты?
- Не бойся,– повторил юноша,– я твой Хранитель...
- Ангел, что ли?
- Да. Ты должна пойти со мной.
Она посмотрела на своё безжизненное тело. Ей почему-то совсем не захотелось возвращаться.
- А куда?
- Идём... Узнаешь...
- А папка?
- С ним всё будет нормально, не переживай...
В соседней палате кто-то истерически завизжал.
- Кто там?
Ангел пожал плечами: « Твой убийца наверное»...
- А он кто?
- Пропащий... Пил много, жену и дочку избивал, покалечил немало, и тебя вот, по пьянке...
Он подал девушке руку и они вышли в коридор... Алёна хотела было спросить что с ним теперь будет, но не успела. Сквозь закрытую дверь палаты, в коридор невероятным образом просочилась живописная троица. Двое темнокожих, небольшого роста, мужика, с выпуклыми мутными глазами на заросших щетиной мерзких, изуродованных какой-то животной ненавистью ко всему живому, лицах, цепкими лапищами с загнутыми внутрь когтями держали с двух сторон того самого мужика. Алёна удивилась тому, что от него и сейчас, после его смерти пахло спиртным. Мужик упирался что есть мочи. Увидев Алёну с Ангелом он рванулся к нему и умоляющим голосом прокричал: « Помоги»... Но бесы тащили свою добычу не глядя по сторонам в свои владения... Ангел тяжело вздохнул и опустил глаза.
- А где его Ангел?
- Много греха на этом человеке... Не придёт он...
- Прости, – успел прокричать мужик, – прости, помоги... Мужик пропал вместе со своими мучителями...
Алёнке стало страшно.
- А мы куда? А эти негры волосатые кто?
- Бесы. Идём...
Они вышли на улицу. Всё было не таким, как прежде, каким-то тёмным, блёклым...
- А мы куда, в рай?
- До рая ещё далеко. Сейчас мы пройдём с тобой через первое мытарство. Так ты, если боишься, держи меня за руку. Я постараюсь помочь...
- А что это, мытарство?
- Бесы будут предъявлять тебе все твои грехи. Первое мытарство - празднословия. Духи злобы попытаются затащить тебя к себе. Это очень опасно... Уж поверь, канцелярия у них работает не как на земле. Здесь всё записывают, всё учитывают...
- А всего их сколько?
- Кого? Бесов?
- Мытарств.
- Двадцать...
Он взял свою подопечную за руку. Тоненькие сияющие струйки за его спиной раскрылись и в одно мгновение превратились в два огромных лучезарных сияющих крыла и они взмыли в бездонные небеса. Летели недолго. Вдруг, на горизонте показалась чёрная, грозовая туча...