Современные священники предпочитают рассказывать об объединяющей роли РПЦ в истории России. Однако они умалчивают о роли той же церкви в свержении монархии – то ли стесняются, то ли памятью слабы стали.
Церковь в дореволюционной России была, можно сказать, государствообразующей религией, без благословения её иерархов цари не принимали решений. Она оказывала влияние не только на социальную жизнь, но и на быт, нравы, и культуру – например, накладывая запреты на игры и музыкальные инструменты.
Этот праздник кончился, когда на российский трон взошел Пётр Первый. Новый царь недолюбливал попов и церковные обычаи, и, кроме того, ему не нравилась самостоятельность церкви. О том, как он готовил церковную реформу и отмену патриаршества написано много, это отдельная увлекательная история. В 1721-м году он добился своего – патриархат был отменён, главой церкви стал император, а её делами стал заниматься Священный Синод под руководством обер-прокурора – государственного чиновника. Пример, кстати, новый император взял с Швеции и других протестантских европейских стран.
Екатерина Вторая продолжила дело Петра: во время её царствования была закрыта почти половина монастырей, в них стали размещать воинские части, хозяйственные предприятия, вся прибыль церкви передавалась государству, священники стали получать зарплату… Последующие императоры мало чем отличались в своём отношении к церкви – внешне они соблюдали все правила и обычаи, но предпочитали светский образ жизни. Примечательно, что во второй половине девятнадцатого века дворянина, решившего избрать духовный сан, покрывали презрением сами же дворяне.
Иерархи Российской (в Русскую её переименовал Сталин в 1943-м году) православной церкви и священники были вынуждены терпеть власть царя над собой. К февралю 1917-го года напряжение всё более возростало.
Больше всего иерархам не нравилась связь царской семьи с Распутиным и его влияние на государственные дела. Священники считали, что эта связь компрометирует институт монархии. Они несколько раз инициировали расследования о причастности Распутина к хлыстовской секте, которую считали еретической. Но ещё большее их возмущение вызвало вмешательство Распутина в кадровые назначения в Священном Синоде.
Масла в огонь добавили слухи, что будто бы под влиянием царицы Николай Второй уже готов заключить с Германией сепаратный мир. Известно, что одной из целей мировой войны была и религиозная: считалось, что после победы Россия должны была получить мировой центр православия – Константинополь. Русские освободители должны были водрузить православный крест на соборе Святой Софии, превращенной турками в мечеть. Это была хрустальная мечта иерархов РПЦ. А если царь отказывался от такой цели – значит, он враг.
Поэтому в критический для монархии момент церковь не стала помогать Помазаннику Божьему, как она называла императора. За день до его отречения от престола Священный Синод приветствовал создание Исполнительного комитета Государственной думы, который потом стал Временным правительством. Но не только в этом выражалось предательство.
В день отречения от престола Николая Второго, а потом и Михаила Второго, из зала заседаний Священного Синода было вынесено царское кресло, считавшееся символом порабощения церкви государством. Многие иерархи искренне радовались свободе и называли её «новой эрой в жизни Православной церкви».
Ещё через два дня имя Николая Второго было вычеркнуто из богослужебных книг, всем приходам было предписано упоминать вместо него Временное правительство. Таким образом армия, чиновники и народ были освобождены от присяги царю. Затем последовала новая присяга на верность новой власти, начиналась она словами «Свершилась воля Божия».
В общем, руководство Российской православной церкви отомстило монархии за двести лет унижений и гонений. Оно понимало, что в новом обществе получит больше прав и свобод.