Кухня внезапно стала слишком тесной на троих, и Федя взял лежащую на диванчике мать за руку и трогательно поцеловал шершавую от мытья кожу на костяшках пальцев, а потом бархатным голосом процедил притихшей квартирантке:
— Марфа, раз маме уже стало получше, а давай-ка мы с тобой на минутку прогуляемся? Вдвоём? Сейчас?
— Вот так, значит? Ну погнали, — девушка с сомнением пощупала мокрый пучок волос и критически оглядела свои растянутые домашние треники, но встала и направилась в коридор, прихватив по пути объёмистый рюкзак.
Уже у лифта Федя зловеще зашептал:
— Ты всегда гуляешь со всеми своими вещами? Или решила, что я тебя выставляю на улицу в таком виде? Не бойся, я не планирую расстраивать маму, а она сейчас побухтит-побухтит и успокоится. Даже найдёт радость в том, что вы с Таней были подружками. Готовься травить байки про ваше несчастное детство и узкий подоконник, и не вздумай приплетать меня. Сказал же, она не в курсе.
Марфа вдавила кнопку первого этажа.
— Ты о чём хотел поговорить? О тебе, о моём детстве или о моих вещах?
— Ты должна рассказать мне про Таню. Что ты знаешь?
— Должна? То есть она сама не поделилась с тобой, пока была жива? Какая жалость! Наверное, вы не так уж и доверяли друг другу.
Створки лифта разъехались, а стоящая на первом этаже Наташка отскочила от лифта и изумлённо задрала брови:
— Федя, привет! — пропела Наташа. — Вы что, поссорились, ребята?
Она настойчиво переводила взгляд между ними, пытаясь угадать причину повисшего напряжения, а Федя с досадой переспросил:
— Наташ, ты что-то хотела? Попозже зайду, хорошо?
— Конечно-конечно, — она сверкнула глазищами и сделала маленький шаг в сторону, освобождая проход, — удачи вам.
Не сговариваясь, они направились в сторону сквера, оставляя позади массивное кирпичное здание, а около светофора Марфа резко остановилась и развернулась к здоровяку.
— Я ничего тебе не должна, ясно? Думаю, Таню убили из-за её тайны, и если она тебе не призналась, то и я не буду!
— Хочешь стать следующей? — Федя медленно закипал.
— Угрожаешь? А я тебя не боюсь! Мне вообще плевать, что ты со мной сделаешь, но если ты окажешься виновен с Таней, то тебя упокоят, как миленького.
— Не угрожаю. Предупреждаю.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
— Спасибо. Дальше что?
— Так твоё помешательство на Тане, это не личная инициатива, а приказ сверху?
— И то и другое. Она никогда мне не нравилась, но с ней поступили несправедливо.
— Кто?
Они оба разом повернули головы, когда у светофора остановился чёрный автомобиль, обвешанный хромом, и заднее пассажирское стекло плавно опустилось. Когтистая лапа измученного подагрой старика легла по резинки уплотнителя, а скрипучий голос мягко окликнул девушку:
— Здравствуй, Марфа. Ты не представишь мне своего спутника?
— Здравствуйте. Это Федя. Он помог мне сегодня с клиентом.
— Да уж, наслышан… Если позволите, молодой человек, я украду вашу подругу ненадолго? У нас есть некоторые срочные дела, но я обещаю вам вернуть её в целости и сохранности через пару-тройку часов.
Федя бесцеремонно облокотился о крышу, заглядывая в салон. Огромные солнечные очки старика закрывали половину лица, а козлиная бородка забавно двигалась в такт словам.
— А что, если я возражаю? Думаю, Марфа останется со мной и никуда не поедет.
Девушка фыркнула и обогнула машину, садясь подле старика, и уже изнутри безразлично сообщила, буравя поднятую перегородку между пассажирами и водителем:
— Федя, иди домой. Всё в порядке. Этого не нужно.
— Уверена?
— Да. Иди.
Она поставила на колени рюкзак, а мотор взревел и лимузин умчался прочь, оставив Федю с неприятным чувством, что его только что обвели вокруг пальца.
Старик снял очки и укоризненно осмотрел Марфу.
— Девочка моя, как ты? Плохо выглядишь.
— Нормально. Я близка, как никогда.
— А я всегда тебе говорил, что не стоит гоняться за призраками, но ты самое упрямое существо из всех, кого я встречал.
— Куда мы едем?
— Ко мне. Уверен, тебе не помешает небольшая встряска.
— Хорошо, — Марфа сбросила рюкзак на коврик и поджала пальцы в сандалиях, а старик задержался неодобрительным взглядом на растянутых пузырях на коленках, но больше ничего не сказал.