Внезапно вспыхнул огонь и непонятно откуда взявшиеся дрова стали разгораться быстро и весело. Но, странное дело, — огонь горел ярко, но в то же время казалось, что освещает он только поляну и почему-то совсем не виден со стороны.
В воздухе возникло движение, и с мягким свистом и шуршанием на землю стали опускаться стремительные тени, среди которых угадывались вороны, летучие мыши и даже одна кукушка. Лопаясь с тихим звоном, они превращались в разных людей, постепенно заполнивших пространство вокруг костра. Когда круг замкнулся, присутствующие опустились на одно колено и, нагнув головы, негромким нестройным хором произнесли:
— Хвала тебе, Господин!
Удовлетворённая улыбка пробежала по губам Вадима. Глаза засверкали. Протянув руки вперёд к огню, он растопырил пальцы, на которых было несколько старинных перстней и колец. Постояв так несколько мгновений, Вадим вдруг прокричал:
— Я жду, дети мои! Да сбудется слово Владыки!
Внезапно поднявшийся ветер закружил пространство. Казалось, по воздуху летают обрывки тканей, людские силуэты, отдельно — людские лица, пепел от костра и опавшие листья. Постепенно ветер прекратился, и на поляне стало темно и тихо. Ничто не напоминало о произошедшем здесь.
***
Услышав вставляемый ключ в замочную скважину, Вадим отвернулся к стене. Слушать мать, которая ходила к колдунье, пытаясь приворожить соседку, мужчине совсем не хотелось. Всё его существо переполняло чувство лёгкости, силы и горделивого самодовольства.
***
Окутавшись коричневыми перьями, кукушка превратилась в давешнюю Зойку, Танькину коллегу по работе. Обнажённые большие, слегка вислые, груди, пухлые руки и плечи были сплошь усеяны мелкими рыжими веснушками. Широко раскрыв круглые зелёные глаза, она безумным пожирающе-влюблённым взглядом уставилась на Вадима. Губы её шевелились, рот время от времени открывался и казалось, что она беззвучно кричала:
— Посмотри! Ну посмотри же на меня!
***
Лёжа на кровати лицом к стене, Вадим расслабленно дремал. Всё его тело время от времени покалывало приятными иголками. Отдавшись воспоминаниям, Вадим мысленно улетел в детство.
В то воскресное утро мать раздражённо выгоняла Вадика погулять на улицу:
— Сынок, ты бы пошёл гулять, смотри погода какая хорошая.
Вадик равнодушно посмотрел на мать сквозь толстые стёкла очков и нехотя стал собираться.
— Одевайся потеплее, — крикнула из кухни Лидия Николаевна, а десятилетнего мальчишку внезапно охватила такая злоба, что он едва сдержался, чтобы не швырнуть ботинком в стену.
Выйдя в солнечный мартовский двор, Вадим хмуро посмотрел на густо-синее, без единого облачка, небо, потом на грязно-белые ноздреватые сугробы, из-под которых по асфальту бежали ручьи. Устало, словно восьмидесятилетний старик, Вадим побрёл вдоль одного из ручейков, не переступая лужи. Взгляд его зацепился за обгоревшую спичку, кувыркающуюся в струях воды.
На детской площадке гомонила детвора. Поодаль, — то тут, то там — маячили взрослые, бдительно пася свою малышню. Чуть в стороне от площадки, высокий крепкий мужчина в чёрной куртке и чёрной же кепке, кружился, взяв за руки девчонку, лет семи. Короче, — скука.
Вдруг Вадик остановился, глаза его хищно блеснули, а по телу пробежал приятный озноб. Так и есть! Около врытой в землю автомобильной покрышки, окрашенной в жёлтую, облупившуюся от времени краску, сидел крупный лохматый щенок. Шерсть его была заляпана грязью и была не белой, а какой-то серой. С весёлым любопытством щенок смотрел куда-то вдаль.
Движения Вадика стали медленными и даже где-то грациозными. Оглядываясь по сторонам, мальчишка заметил суковатую палку из ветки акации, с колючками, величиной почти с его рост. «Как хорошо!» — мельком подумал Вадик и взял палку в руки. Тихонько подойдя к щенку сзади, Вадим поднял палку над головой, потом чуть прищурившись и высунув от перевозбуждения кончик языка, что было силы ударил по собаке.
Отчаянно крича от боли, щенок завертелся вокруг своей оси. Вадим снова поднял палку и ударил. На этот раз он промазал, и палка просто шлёпнула по грязи, обдав Вадима мелкими брызгами с головы до ног. Неудача только раззадорила маленького негодяя и, желая добить щенка, который, не понимая опасности, не убегал, а скорее всего не мог убежать из-за травмы, Вадим в третий раз поднял палку.
Внезапно кто-то выдернул орудие подлости из рук Вадика, да с такой силой, что он чуть не упал на спину. Обернувшись, он увидел давешнего мужчину, рядом с ним стояла девчонка в красной курточке и белой шапочке, из-под которой пробивались две косички с розовыми бантами.
— Что же ты делаешь? — строго спросил мужчина и, посмотрев с недоумением на палку, отшвырнул её в сторону.
В мужчине и девчонке Вадим узнал соседей с пятого этажа.
— Что ты делаешь!
— Кто тебя этому учил?
— Какой негодяй!
Вокруг них и продолжавшего скулить щенка стали собираться другие родители, гулявшие во дворе. Тупо моргая, Вадик молча смотрел на людей.
— Да это же ваш сосед, — заявила полная женщина, обращаясь к отцу девчонки.
Бестолковый гомон продолжался несколько минут, во время которых Вадим не произнес ни одного слова, лишь переминался с ноги на ногу, словно хотел в туалет.
Услышав людские голоса во дворе, которые о чём-то спорили или ругались, Лидия Николаевна выглянула в окно. Сердце её обмерло. Вокруг Вадима стояли взрослые и дети и, громко говоря между собой, указывали на сына пальцами. Прямо в тапочках, накинув пальто на домашний халат, Лидия Николаевна стрелой вылетела во двор. Подбежав, она схватила Вадика за руку и, будто бы закрывая собой, запричитала:
— Что вы пристали к ребенку?
Поднялся совсем уж невообразимый шум, во время которого щенок, поджав травмированную заднюю лапу, убежал. Это краем глаза увидел Вадим. Его мать, словно бы рыча и отплёвываясь, чуть ли не набрасывалась на других родителей. В какой-то момент Вадик услышал спокойный голос мужчины:
— Что у Вас мужа нет? Пусть бы выпорол его, чтобы в следующий раз так не поступал.
Лидия Николаевна на мгновение замерла с выпученными глазами и перекошенным от злости ртом. Потом, ничего не говоря, дёрнула Вадика за руку и пошла к подъезду. Вадим нехотя поплёлся, хотя внутри него стал стремительно нарастать ледяной огонь. Кто-то большой, сильный и бесконечно злобный, проник в голову мальчика.
Резко выдернув руку из материнский руки, Вадим обернулся и посмотрел на отца девочки. Мужчина спокойно встретил взгляд мальчика. Тогда Вадим ощутил, что некто холодным чёрным пламенем разломал ему голову, вырываясь наружу. Показалось, что лопнули стёкла очков, и осколки полетели вглубь глаз. Вадим закричал от боли, и яростная волна полетела в сторону мужчины. Тот зашатался и чуть не полетел в грязь. На мгновение пространство содрогнулось, и всё снова стало тихо и солнечно.
Приступ дурноты, накативший на маленького Вадика, был такой силы, что он чуть было не потерял сознание. Уже дома, сидя на кровати и тупо глядя в пол, Вадим почувствовал злую радость, хотя какое-то ощущение недоделанности мешало ему.
Даже сквозь стены Вадим слышал, как Танин отец собирался на ночное дежурство. Потом ему виделся горящий одноэтажный дом, из которого мужчина вытаскивал бабку и ребёнка. Дождавшись мгновения, когда пожарный снова нырнул в огонь и дым, Вадим всем существом сжался в тугой комок, в его, вдруг ставших чёрными глазах, заплескалось ненавидящее пламя.
З
лобное «я» Вадима с нечеловеческим хохотом ударило в горящие деревянные балки крыши, и она мягко повалилась на Таниного отца, погребая его под собой. Последнее, что увидел мужчина, это жуткое лицо старого карлика, заглянувшего ему в глаза из пучины огня. Потом наступила тьма.