В школе учатся разные дети с разными интересами и интеллектом.
В пятом классе, где мне пришлось вести русский язык, литературу, немецкий, историю, учился мальчик Ваня. Беленький, голубоглазый. Ваня заикался, и дети дразнили его. Да еще и ходил он как-то боком.
Время от времени в школу наведывалась статная, хорошо одетая женщина – его мать. Зычным голосом она подзывала обидчиков, давала подзатыльники и уходила с чувством выполненного долга. Дразнилок в адрес Вани меньше не становилось. Учителя поговаривали, что Ване нужно было обучаться в другой школе, но мать согласия не давала.
Я понимала, что заикание мешало Ване хорошо учиться. Мне очень хотелось ему помочь. Как-то я оставила Ваню переписывать домашнее упражнение. Посоветовала мальчишке положить руку на уровень сердца, успокоить дыхание и тихо, ровно проговаривать звуки, а потом слова. Ване это очень понравилось. Мы договорились, что я буду помогать ему учиться правильно говорить.
После трехнедельных занятий Ваня стал делать успехи. Мама реже стала ходить в школу, ребятишки меньше смеялись над ним.
Наступила весна. В тот день Ваня отказался заниматься после уроков, а я, как обычно, проверяла тетради в классе. Послышался шорох, но я не предала этому значения. Когда я уходила домой, у порога лежал букет медуниц.
Рано утром во дворе моего дома на скамейке лежали ветки сирени. Я догадывалась, чьих это рук дело. Так продолжалось недели две. Однажды Ваню поймали с букетом сирени, долго допрашивали. «Зачем ему такая охапка?» – недоумевали все. Но он молчал. Молчала и я.
Был конец мая. Проверяя тетрадку Вани, я увидела аккуратно сложенный листочек. На нем были написаны слова: «Я вас очен лублу».
Мы с ребятами расставались на лето. Я рассчитывала, что буду еще работать и обязательно мы с Ваней обо всем поговорим. Но этого не случилось.
Я не знаю, как сложилась судьба Вани, но я всю жизнь помню сирень и записку.
Пусть доброта и забота окружают таких Ванюш и жестокосердие и печали обойдут их стороной.