- Что он сказал? Ты не слышал, что он сказал?
- Он сказал, что она спит.
- ....?
- Да. Так и сказал.
- Откуда он вообще взялся? Кто он?
- Я не знаю...
В доме было людно и шумно, и Лемел вышел на улицу. Следом вышел его собеседник, молодой горшечник Озэр. Они сели под тенью растущего во дворе каштана, спасаясь от палящего солнца. Не радостный повод собрал их во дворе этого добротного дома, в котором всегда встречал их детский смех и радушные гостеприимные хозяева, совсем не радостный. Хозяин дома был уважаемым и известным человеком, их соседом, и в такой тяжелый момент, они посчитали своим долгом быть в этом доме и разделить скорбь его обитателей. Сегодня умерла его единственная дочь.
- Скажи Озэр, как это произошло?
- Девочка внезапно заболела. День-два и слегла. Отец приводил врача, и даже посылал за лекарем из Иерусалима...но ничего не помогало. Последние дни она буквально угасала, как светильник в котором кончается масло. Страшное это дело, Лемел. Она была радостью своих родителей, их любимой доченькой, единственной...
- Да..горе. Так жалко родителей! 12 лет всего...
- Отец с утра ушел, его уговаривали остаться, слишком слаба была дочь, могла умереть в любую минуту. А он повторял, что Бог обязательно сжалится, что Бог не оставит их, говорил о каком-то враче или целителе, который обязательно поможет. А днем девочка умерла. И отца не было рядом.
- Горе..горе..
- Отец вернулся недавно, с ним пришел тот самый целитель или учитель...никто не видел его раньше. Ну а дальше ты слышал.
- Да...Ну каково, скажи? Спит...Разве можно так говорить безутешным родителям? Это неприлично я так считаю!
- Многие смутились да..А некоторые стали насмехаться, ты слышал?
- Да. Хоть и не до скандалов возле покойной девочки, а как промолчать? Он сказал что она спит! Разве это разумные слова?
- Конечно это неразумные слова.
Они помолчали, разглядывая опаздывающих свирельщиков, которые заходили в дом. Лемел, плотник с соседней улицы, пришедший, чтобы утешить уважаемого и дорогого соседа, хотел задать еще какой-то скорбный вопрос, и уже повернулся к Озэру, но тут из дома послышался сдавленный крик и следом шум толкущихся и гомонящих людей.
В этот момент на улицу из дома выскочила одна из приглашенных плакальщиц, она только беззвучно открывала рот и размахивала руками. Это совсем не укладывалось в происходящие события: если крики и стенания родителей и гостей еще объяснимы, то совершенно ошарашенная плакальщица на погребальной церемонии - это было странно. Озер встал, чтобы подойти и узнать, в чем дело, но тут из дома послышались радостные крики "жива! живая!", которые заставили двух гостей погребального действа сорваться и побежать в дом.
***
Женщина стояла и смотрела в глаза бродячему Лекарю так, словно вокруг не было гомонящей толпы, куда-то торопливо зовущих Его людей, словно она одна стояла перед Ним, посреди пустыни. Стояла и смотрела. Он не торопил ее. Он спросил ее о чем-то, и теперь ждал ответ. Иаир в этот момент всецело был погружен в свои мысли и даже не сразу понял причину остановки. Там умирает его единственная дочь, его радость, его веселый солнечный лучик. Он плакал когда она родилась, радовался первому ее шагу, первому слову. Она любит кошек и танцевать...Ей всего 12 лет....
Когда она заболела, он впервые в жизни испугался по-настоящему. Он понял что ничего не может сделать. Нет никакой надежды на врачей, на деньги или уважение соседей. Все дни, пока дочь угасала, он делал все, что мог, обращался к врачам и знакомым. Они с матерью потеряли сон и покой...Он, может быть впервые, осознал как неумолима смерть, неподвластная человеку и не умеющая щадить. А девочка угасала, таяла у него на глазах, и если первые дни она еще улыбалась и пыталась подбодрить отца, то сегодня утром она уже почти не разговаривала, только еле заметно вздымалась девичья грудь под тонким покрывалом, страшно, прерывисто, и совсем непривычно стало темнеть вокруг глаз, глядящих куда-то далеко-далеко...не по-детски серьезных...на побледневшем личике, с заострившимся, казавшемся полупрозрачным, носом. Отец посмотрел на любимые , самые дорогие черты лица умирающей дочери и понял, что времени больше нет.
Он слышал, как и многие живущие в том месте, о путешествующем учителе, который исцелял больных. Он о нем ничего не знал, коме того, что сегодня он был недалеко от их города. А еще он вдруг почувствовал, что та тяжелая, ледяная и убийственная тоска, которая сжимала его сердце последние дни, вдруг отступала и в сердце вспыхивала надежда, когда он думал об этом учителе. Необъяснимая надежда. Он встал и пошел, твердо веря, что учитель поможет. Даже корил себя, что не сделал этого раньше, ведь о нем столько людей говорили, что он исцелял даже безнадежных больных.
И вот сейчас, когда он нашел Его, смог пробиться через толпу окружавшую учителя, смог донести до него свою просьбу и Он согласился помочь, именно сейчас, когда дорог каждый миг, эта странная женщина зачем-то отвлекает, мешает. Чего она хочет? Он стоял, и внутри начинало закипать недовольство - разве можно медлить? Ведь у него умирает дочка. А эта женщина? Стоит и молчит.
А женщина, не сводя глаз с Учителя, заговорила. Не громко, но и не таясь. Кажется, ей вдруг стало все равно, что о ней подумают. Она говорила, что страдает кровотечением. Страдала... Что, никто не мог помочь ей, и она потратила все свое состояние на врачей, но никто не помог ей и она страдала. 12 лет. А теперь она выздоровела. Потому что Бог милостив. Потому что Бог не оставил. И Учитель что-то отвечает ей, и от Его слов становится очень спокойно и радостно...
Отец девочки вдруг обрадовался, и за незнакомую женщину, потому что на его глазах она исцелилась от недуга, и за себя. Потому что вот же на глазах у него случилось чудо, как подтверждение его уверенности в даре Учителя. И теперь точно все будет хорошо, теперь случится чудо... В этот момент он увидел своего наемного работника, Бэхора. Тот протискивался сквозь толпу и лицо его было скорбно. Бэхор подошел и сказал:
- Умерла. Иаир, все кончено. Умерла...
Он выдержал жуткую паузу, обнял Иаира и продолжил:
- Пойдем, отец. Пойдем. Теперь уже нет нужды утруждать Учителя. Пойдем, ты нужен своей семье. Мать безутешна, просила быстрее тебя найти. Пойдем...
Иаир оцепенел. Время остановилось. Солнце застыло, померкло и воздух сделался тягучим как мед, облепляя лицо, и нечем дышать, как им можно дышать? И на душу стало наваливаться страшное, смертное, ледяное отчаяние, оно застилало умирающее солнце и этот шум, и гомонящих людей, и женщину и странного учителя, и голос Бэхора, куда то тянущего его скорее идти. Зачем вообще теперь куда-то идти, зачем вообще теперь быть? Это отчаяние было самой смертью, за которой ничего нет, и которой достанутся все: и его любимая доченька, и сам старик Иаир, и Бэхор и этот странный...Он не успел закончить мысль.
В тот миг, когда черная неподъемная волна почти захватила и развеяла его рассыпающуюся на этом смертном свинцовом ветру хрупкую душу, он услышал властный голос, тихий, но перекрывающий все в этом страшном и бессмысленном мире смерти. Голос высветлил всю вселенную и отогнал этот свинцовый удушливый мрак, залил светом самые темные места и вернул к жизни этот город, это солнце, этот шумный и жаркий полдень , и самого Иаира:
- Не бойся, только веруй!
Иаир поднял глаза и встретился взглядом с Учителем. Мгновение Иаир балансировал между отступившими свинцовыми волнами и оживляющим светом, идущим от Учителя. Потом он выбрал, и , как тонущий хватается за руку спасающего, он стряхнул с себя морок и пошел к своему дому, стараясь ни на шаг не отстать от Учителя, который уверено шел впереди, негромко указывая нескольким своим ученикам идти с ними. А еще Иаир вдруг осознал, что ничего не кончено. И что выбор, который он сделал только что, очень важен. Возможно это самый важный выбор в его жизни.
***
- Лемел, ты видел раньше такое?
- Нет. И не слышал о таком.
Они снова сидели в тени, наблюдали за суетой во дворе. Свирельщики и плакальщицы уже ушли, только один пожилой свирельщик все еще разговаривал с кем-то из работников хозяина дома. Самого хозяина видно не было, но из дома доносился его голос, слышный даже на общем фоне восклицающих и оживленно обсуждающих невиданное событие гостей. Кажется, хозяин распоряжался на счет ужина...
Пожилой свирельщик попрощался с собеседником, подошел к двум сидящим в тени гостям, и сказал вместо приветствия:
- Бог посетил народ свой, братья. Не иначе. Не иначе!
- Отец, что там произошло? Неужели она просто спала? Что сделал это странный врач?
- Я не видел, никто не видел. Только Иаир и его жена были при этом. И ученики этого врача. Но говорят, что он взял ее за руку и сказал "встань!" и девица ожила. Просто сказал и она встала. Не дышала и вот дыхание вернулось. Их радости нет предела, братья. Все ошарашены. А девица здорова. Напугана. Ослабла. Но болезни нет. А ведь многие видели ее угасающей.....Мать не отходит от нее, не выпускает из рук, буквально. А Иаир сам на себя не похож. Он , знайте... Я не могу подобрать слов.. Кажется, что внутри у него появился свет. Никогда такого не видел! Вот такие дела.
- Разве может ожить умерший? Кто может оживить мертвеца?
- Я не знаю, друзья. Я не знаю...
- И все? Неужели этот странный учитель больше ничего не сказал?
- Сказал. Он сказал, чтобы девочку накормили. Она слаба, болезнь отняла силы. Она ведь еще совсем ребенок. 12 лет... Всего 12 лет...