Написать книгу хочет практически каждый. Пишет меньшинство. Издают единицы. Я оказалась счастливчикомиз наименьшего меньшинства и издала две свои книги. Но после выпуска первой пришлось отстаивать свои авторские права. Воевать за книгу пришлось «молча», потому что период скандала совпал с пребыванием под домашним арестом. В информационном поле гремели баталии, моя репутация утопала в грязи, а я сидела дома без возможности возразить и ответить оппонентам, ведь мои ограничения предполагали полное отсутствие какой-либо связи. Я тонула как «Титаник» при том, что книгу я написала сама. Позжепоняла, что ошибкой стала моя неблагодарность за помощь всем причастным к изданию. Ведь издание книги это работа не только автора, а труд целой команды, причем не только в издательстве.
Идея написания книги была в моем сердце давно, 2018 году она трансформировалась в мечту. Тогда я была очень занятым человеком: руководила реабилитационным центром для глухих и занималась непосредственно с ними.
#кохлеарнаяимплантация
Дневала и ночевала на работе. Необходимый материал за мою практику в уникальной отрасли преодоления тяжелого недуга (работала тогда уже более 10 лет в ней), был накоплен, оставалось его лишь положить на бумагу и упаковать в пухленькую книгу, непременно в твердом переплете с цветными иллюстрациями. Тогда мне казалась гениальной идея найти исполнителя: я наговорила на диктофон материал, а специально обученный человек перевел бы в текст. И именно по тому ошибочному пути к мечте направилась тогда.
У меня был опыт подобной работы. На протяжении пары лет таким образом мы публиковали статьи в один специализированный коммерческий журнал. Сотрудник из отдела рекламы и маркетинга беседовала со мной, записывала на диктофон, обрабатывала материал. После этого мы долго правили и, спустя примерно пару месяцев,статья появлялась в свете. Под авторством сотрудника отдела рекламы, не меня. Надо отменить, что она, тот рекламный специалист, и впрямь была профи: погружалась в нужную тему, излагала на бумаге все максимально точно и профессионально. Результатом я всегда была довольна! По сей день благодарна ей за подобный опыт. На предложение ей таким образом издать мою книгу я получила отказ за отсутствием у нее времени. И начала искать подобного исполнителя, потеряв более полугода на этом этапе и совершив ряд непоправимых ошибок.
На «помощь» мне приходили и мои пациенты и их родители. Называя себя редакторами, они даже безвозмездно порой предлагали свои услуги. Один раз, получив материал от пользователя системы кохлеарнойимплантации, то есть от человека, который на себе испытал чудо-технологию восстановления слуха, я была крайне удивлена. Смысл беседы на бумаге был сильно искажен, а стиль изложения был, мягко говоря, непрофессиональным.Получив шишку, от услуг вежливо отказалась, точнее процесс спустила на тормоза. Обидеть человека, сообщив о том, что посчитала его услуги некачественными, не могла. Яне посчитала нужным сообщить ему об этом.
Время шло, но не впустую. Редко, но я, желая мечту все же исполнить, писала по главе в свою книгу. Каждая статья давалась непросто, ведь одно дело владеть методикой, другое – доступно и интересно ее излагать на бумаге. Так четверть книги уже была написана мною, но поиски исполнителя продолжались.
На помощь далее пришла мамочка моего подопечного, которая так же себя презентовала как профессионала в отрасли литературной. Договором стала ее работа взамен на мои услуги. Точнее я должна была найти спонсора на оплату этих услуг по реабилитации ее глухого сына. Материалом для обработки стали прямые эфиры, которые я тогда проводила с коллегами из центра, которым руководила. Темами стали главы из будущей книги, чтобы материал был экспертнее, я приглашала профильного специалиста и беседовала с ним в прямом эфире, а по записям этих эфиров исполнителю необходимо было писать главы в книгу. За работу та взялась охотно и в скором времени я начала получать на почту «готовые» макеты. Прочитав два или три ясным стало следующее. Материалы эфиров были изложены подстрочно. Знаете, есть в книжной сфере понятие «подстрочник»? Это когда без профессиональных качеств редактора кладут на бумагу материал, который наговаривался на диктофон. Всовременных моделях смартфонов есть такая опция обращения аудио в текст. Безусловно, она убрала из беседы обороты типа «как бы» и прочее, но на бумаге выявлялся материал беседы «подстрочно», а не редакторская работа.
Сказать прямо, что как исполнитель она мне не подходит я опять не смогла, боялась обидеть. Со своей стороны часть уговора планировала выполнить, так как поиск спонсора на реабилитацию пациента было частью моей работы априори. Она продолжала присылать материалы мне на электронную почту и чувствовать себя причастной к созданию книги.
Последней стала попытка найти исполнителя по совету специалиста от сотрудника отдела рекламы. Кратко лишь скажу о том, что проблемой работы с третьим исполнителемстало то, что хоть и профи по написанию текста он был, но в мою тему погружаться никак не хотел! Потому, несмотря на неплохое изложение материала, смысл его часто был искажен. Это стало точкой. Я поняла, что для воплощения меты в жизнь книгу писать мне придется только самой. И стала активнее класть на бумагу главы о реабилитации нарушенной слуховой функции.
Когда текст книги был готов лишь на половину и даже найдено издательство, готовое опубликовать подобный материал, на права книги стал претендовать мой работодатель. Если бы ты у нас не работала, то и книгу бы не написала! Да и впрямь, не так ли?! Их требованием стал выход книги под брендом компании. Не могу сказать, что я противилась, но все же на ее авторство претендовала сама. На тот момент работы в данной организации было выпущено немало дидактических пособий и материалов, где о моем авторстве и не упоминалось, но виноватой была я сама, ибо не настояла. Но за книгу я была готова побороться и посоперничать с логотипом компании.
Отношения с работодателем тогда уже были не самые лучшие. Понимание, что я переросла рамки корпоративной политики, были у всех. Тогда выдвинулось требование поискать альтернативные издательства, которые могли бы выпустить книгу мою или бесплатно или дешевле, чем «Эксмо», потенциальным согласием которого я уже заручилась. И мне важно было издаваться не в замшелой какой-то чебоксарской политпечати, а у лидеров литературного рынка. Издать у них тираж в 1000 экземпляров стоило, конечно, не мало. Партнерские отношения у работодателя были с «Просвещением» и «Дрофой», например, потому необходимо было выяснить их желание меня издать. Помню, как менеджер первого упомянутого партнера отказал мне, мотивируя тем, что даже академики, типа директора Института коррекционной педагогики, издают тиражи в 2 раза скромнее, потом их продают десятилетиями. Я не расстроилась нисколько, ведь у меня уже была договоренность с «Эксмо». Неважно, что платно и дорого, так как даже за деньги издавать берутся далеко не каждого автора.
Книгу дописала я полетах по командировкам, и амбициозно планировала, что в подарок к новому, 2019, году издам свою первую книгу «Супер детКИ. Как слышать друг друга сквозь глухоту». Я и представить не могла, что до презентации пройдет еще долгих полгода.
В декабре 2018 года отношения с работодателем были окончательно разорваны. Стало ясным, что ни материального вклада не будет с их стороны, ни следа бренда в моей книге. Достаточно быстро нашелся спонсор, который пожелал поддержать меня в издании. Но хотел остаться без огласки, хотя его бренд вполне вписывался в мой труд. Друг оказался вдруг! И договор с «Эксмо»подписали только в феврале 2019 года, когда разгоралось уголовное преследование по инициативе бывшего работодателя.
Работа над изданием достаточно активно велась до июня. Помимо коррективов и правок с командой издательства, я плотно работала с родителями своих пациентов. В книге захотелось опубликовать фото с участием деток, моих пациентов, а на то должны были быть письменные согласия их родителей. Было бы разумнее отказаться от цветных иллюстраций, так было бы гораздо дешевле, во-первых. А, во-вторых, на сбор юридических формальностей ушла уйма времени. Но издательство не допустит халатности в данном вопросе, юридически полностью должно обезопасить себя. Тираж готов был к началу июня, а на 27 число назначена была презентация книги. Праздник прошел прекрасно, меня поздравило огромное количество людей, я была счастлива. А моя книга продавалась во всех книжных магазинах страны (например, «Читай город» и маркетплейсах Ozon и WB, а также в электронных библиотеках, таких как «Литрес».
Через месяц раздался звонок из издательства: «Тираж продан! Хотите издать еще?». Такого рода успеха я еще не испытывала никогда в жизни. На тот момент уже существовала идея для второй книги «ВопреКИ: непридуманные истории из мира глухишей», даже половина текста была готова. Зная, как долго идет согласование проекта, думала, что успею написать вторую часть, а сейчас самое время договориться с издательством о ее появлении на свет. Менеджер согласовал вопросы с руководствомиздательства, была достигнута договоренность и об издании второй и о еще одном тираже первой книги. Дописала вторую «дочку» я очень быстро и издалась она гораздо быстрее первой, потому что тыла без цветных иллюстраций и фото. Но это далеко не хэппи энд.
В июле 2019 года по ходу следствия мне вменили меру пресечения в виде домашнего ареста. Активно продвигать свою книгу у меня возможности не осталось ввиду ограничения пользования связью и интернетом. Спустя пару месяцев после презентации «Супер деток», я получила известия о том, что существует электронная копия моей «дочки», которая в формате PDF бесплатно распространяется в сети моими недоброжелателями. Важно, конечно, что распространялась, значит, интересна книга публике. У меня плохо получалось утешать себя тем, что плохое воровать не станут. Но пришло понимание того, что продажи встанут и рассчитывать на роялти (вознаграждение автору от продаж) мне уже не приходилось.
Из издательства сообщили тогда же, что их посетила представитель моего бывшего работодателя с претензией на плагиат. Но тут бояться было не за что, ведь перед выходом книги в свет издательство проводит всевозможные юридические проверки, в том числе и на плагиат. Испортить мои отношения с издателями моей мечты не удалось. Вскоре в свет вышла моя вторая книга, но радости той, как от первой мне испытать не пришлось, ведь я была лишена возможности поделиться в сетях этой новостью с моим потенциальным читателем. Только спустя полтора года, после снятия домашнего ареста, я получу ту возможность.
Осенью 2019 года от близких я узнала о травле себя в социальных сетях, где на авторство моей первой книги претендовала… та самая мама, которую в данном материале я позволила себе назвать «подстрочником». Она писала и доказывала в сетях свою причастность к написанию книги, разжигала брань, плодила хейт. Толпа ей рукоплескала.«Преступницей» выглядела я и в этой ситуации.
За что? За мою неблагодарность. За отсутствие ее фамилии в коллегии редакторов, быть может в соавторах. За невыполнение моей части договора.
Это кстати было правдой. Для того чтобы найти спонсора оплатить реабилитацию ее ребенку мне необходим был от нее же пакет правоустанавливающих документов. Но в разгар конфликта с моим работодателем она заняла его сторону и со мной всяческое общение прекратила. Хотя я звала ее на презентацию и там благодарила ее за участие и поддержку, никогда не скрывала, что первую часть названия «Супер детКИ» придумала именно она. Но, я же не сказала ей о том, что меня не устраивало качество ее работы, а она считала, что справилась. Потому ей услуги я «оплатить» все же была должна.
Рискуя своей свободой, я решилась писать ей письмо с объяснениями и предложением оплатить самой, вместо предполагаемого спонсора, курс реабилитации для ее ребенка за неимением возможности физически благотворителя искать в тот сложный для меня момент жизни. Но деньги она взять отказалась взамен на право продолжать плодить хейт, открыто распространять негатив в мой адрес в сетях и не только. Еще долго она доказывала, что является соавтором и свидетелем моего «преступления». Юридически все же права была я, за что очень благодарна издательству.
Прошло время. Книги живы, все также доступны в продаже на бумажных и электронных носителях. Третью? Нет, не издала. И долго не писала вообще, не только книги. Если кому-то покажется, что под домашним арестом только книги и писать, то ваше предположение опровергну. Чтобы писать, нужны вдохновение, эмоции и силы. Два года под уголовным прессингом я не жила, а выживала. Хотя изредка писала. Те статьи арестантки так нигде я и не опубликовала, потому что не могу их сама открыть и прочесть, хотя бы для того, чтобы проверить на наличие ошибок. Они очень тяжелые. Но, видимо, тогда имели хороший терапевтический эффект для меня. Выписалась. Но не сожгла.