Еще одна из самых коротких глав книги Тома Бауэра — 41, под названием «Победа»; в ней автор объясняет читателям, что решение апелляционного суда по делу «Меган против таблоидов» можно было предугадать, поскольку судьи, ведущие рассмотрение дела, никогда не проявляли особого сочувствия к средствам массовой информации.
«Возглавлявший тройку судей Джеффри Вос на протяжении своей карьеры ни разу не проявлял особой заботы о свободе прессы. Аналогично, [еще одна из судей] Виктория Шарп была известна как ярый критик СМИ. В начале своей карьеры она с большим энтузиазмом представляла интересы пресс-магната Роберта Максвелла, чтобы подавить критику журналистов. Более того, предыдущие решения Шарп подрывали критически важный принцип законной защиты прессы в делах о клевете. Ее решения отменялись Верховным судом.
Британские судьи были несимпатичны газетной группе Mail как класс. В 2016 г. материал под заголовком «Враги народа» осуждал судебную систему за предполагаемое предвзятое отношение к Брекзиту (судьи заявили, что референдум в его пользу может быть проведен только с одобрения парламента, а получить нужный итог голосования в парламенте, находившемся в «подвешенном» состоянии, было нереально). В судебном процессе по делу Меган отсутствие у трех судей сочувствия к Mail было очевидно по нетерпеливому выражению их лиц, когда [представитель Mail on Sunday] Калдекот излагал свое заявление. «Вы напрасно тратите наше время», — читалось на лицах судей».
Калдекот, опытный королевский адвокат, сделал все, что мог. Он подчеркнул важность свидетельских показаний, полученных от Джейсона Кнауфа; он объяснил, что судья Уорби был введен в заблуждение неточными показаниями Меган; он попытался убедить судей, что их коллега Уорби был неправ, когда проигнорировал некоторые текстовые сообщения Томаса Маркла. Он доказывал, что «судья был неправ, отказав Mail в праве вызвать Меган на перекрестный допрос и представить показания «Дворцовой четверки» на процессе». Судьи апелляционного суда отклонили все его доводы — они «предпочли ухватиться за оправдания Меган, в которых она объясняла, что ввела суд в заблуждение непреднамеренно»:
«Я совсем забыла о переписке с мистером Кнауфом, — написала Меган в новом покаянном заявлении, — и о его встрече с авторами [«Обретения свободы»]... У меня не было возможности просмотреть эти электронные письма, и я приношу суду извинения за то, что в то время не вспомнила об этом обмене сообщениями. У меня не было абсолютно никакого желания или намерения вводить в заблуждение ответчика или суд».
Судьи приняли объяснение Меган. Ее дезориентирующее заявление, сказал Вос, было «в лучшем случае досадным провалом в памяти». Обжалование газеты провалилось. По мнению судей, Меган была уполномочена определять повествование, и СМИ не разрешалось оспаривать ее правду в судебном процессе. Право Меган на частную жизнь оказалось важнее свободы прессы и общественных интересов. Газете не дали шанса защититься».
Окончательная победа Меган вызвала поток резкой критики со стороны СМИ: «Ни один истец в английском суде никогда не избегал правосудия из-за «досадного провала в памяти». Многие были возмущены тем, что «победу в очередной раз одержали богатые и могущественные». Главной жертвой ситуации оказался Томас Маркл: у него не было никакой возможности получить возмещение за клевету, опубликованную журналом People. Меган «была в эйфории».
В то время как британские СМИ критиковали Меган и суд, в США была запущена кампания в ее поддержку. «На острие атаки» выступила небезызвестная Сафия Нобл — специалист в области гендерных исследований и африканистики из Калифорнийского университета; ее исследования, направленные на «освещение проблем неравенства и структурного расизма», частично финансировались фондом Archewell. Она упрекала таблоиды в продолжении нападок на «чернокожую женщину», честно защищающую в суде свою частную жизнь.
Желая упрочить свой триумф блистательным появлением в СМИ, Меган приняла участие в телешоу Эллен Дедженерес — знаменитой телеведущей и ее соседки по Монтесито. Их объединяло «отчаянное стремление оставаться актуальными для американской публики» — и для достижения этой цели Меган согласилась на «экстраординарное разрушение своего королевского имиджа»:
«Сначала она появилась в студии, чтобы рассказать в интервью с Дедженерес обо всех знаковых вехах своей жизни. Затем, одетая в топ Oscar de la Renta, Меган покинула студию и вышла на улицу. Дедженерес инструктировала ее через подключенный наушник. Ей было предложено пообщаться с рыночными торговцами, продающими кристаллы кварца и острые соусы. «Давайте самое острое, давайте самое горяченькое!» — откровенно шутовски взвизгнула Меган. Услышав указание Дедженерес «есть как бурундук», она повторяла ошеломленным продавцам: «О боже, боже, боже». Аудитория в студии аплодировала. Зрители были сбиты с толку. «Вау, как это горячо, как горячо!» — кричала Меган, танцуя в одиночестве. Повинуясь указанию Дедженерес присесть на корточки и дотронуться до носа, отпивая из детской бутылочки, она нараспев говорила: «Мама хочет немного молока». Аудиторию в студии призвали аплодировать сильнее. Зрители были еще более озадачены. В финале ей было предложено «вести себя как кошка» — и в течение минуты она декламировала: «Я котенок, мяу-мяу-мяу».