Лидия Николаевна Гробовая собиралась на ночь глядя. Азарт и лёгкое волнение от предвкушения удачной проделки будоражили ей кровь. Потомственная колдунья Радмила, у которой Лидия была в прошлый раз, так ей и сказала:
— Дорогая моя, для успешного проведения ритуала мне необходима личная вещь человека. Приносишь любую вещицу, которой пользовался объект, и я гарантирую успех.
Поэтому Лидия Николаевна так обрадовалась тому, что ей удалось "умыкнуть" заколку у Татьяны. Всё-таки вещица интересная, наверняка девушка ею пользовалась, а может, и сейчас ещё пользуется время от времени. Короче, настроение у госпожи Гробовой было преотличное.
Надевая курточку женщина почти пропела:
— Вадик, сынок, я не ненадолго, по делам!
Ответом ей было равнодушное молчание.
Как только мать вышла за порог, Вадим стряхнул с себя сонное оцепенение и, словно бы преобразившись, буквально подскочил с дивана. Замерев на несколько секунд, он как будто прислушивался к чему-то. Потом удовлетворённо кивнул, и на губах мужчины заиграла зловещая улыбка. Всё шло по плану.
Зажегши свечи в тяжёлом старинном подсвечнике, коих было шесть, Вадим расставил ноги на ширину плеч, развёл руки в стороны и, запрокинув голову, произнёс:
— В ад им! В-в-в а-а-ад и-и-и-им! — голос его проклокотал из самого горла. Заколыхались огни свечей. По стенам забегали тени. В серванте тихонько звякнул хрусталь. Пространство тотчас завертелось. Свечи разом погасли. Какая-то неведомая тёмная сила буквально скрутила Вадима и швырнула его внутрь себя. Несколько мгновений спустя, оказалось, что, вместо Вадима, на комоде, на котором стоял погасший подсвечник, сидел антрацитово-чёрный ворон и казалось, самодовольно улыбался. Ещё через минуту большая чёрная птица неслышно вылетела через открытое окно в ночь.
***
Приехав на такси на окраину города, в частный сектор, Лидия Николаевна отпустила машину и решительно постучала в калитку. За глухим высоким забором загремела цепь и отрывисто залаяла собака, судя по голосу, немалых размеров. Дверь калитки внезапно распахнулась, и хозяйка, полная седовласая женщина уставилась на неё.
— Добрый вечер, — тихим, слегка заискивающим, голосом произнесла Гробовая.
— Принесла? — Вместо приветствия спросила хозяйка.
— Конечно-конечно, — заторопилась Лидия Николаевна и полезла в карман куртки.
— Не сейчас, — ответила колдунья и, отойдя в сторону, пропустила Лидию во двор. Проходя по дорожке, вымощенной тротуарной плиткой и обсаженной по обеим сторонам буйными кустами сирени и роз, Лидия Николаевна услышала, как за спиной привычно брякнул задвигаемый засов, и шаги Радмилы, лёгкие, почти неслышные, последовали за ней. Для своей комплекции колдунья ходила удивительно легко и тихо. У двери простого одноэтажного кирпичного дома Радмила обогнала Лидию и первая вошла в дом.
— Разувайся, — приказала она и, пройдя через большой зал, скрылась в дверях соседней комнаты.
Разувшись и сняв с себя куртку, Лидия Николаевна вытащила из кармана заколку, украденную у Татьяны, и, держа её в кулаке, нерешительно замерла посреди комнаты.
Собственно, в этой зале она бывала и раньше, однако только сейчас женщине выпала возможность толком оглядеться по сторонам. У большого окна стоял диван. Шторы плотно задернуты. Посреди комнаты — стол. Небольшое зеркало. Перед зеркалом — большая свеча, оплывшая и сгоревшая наполовину. Свеча была погашена. Рядом — обычный коробок спичек и какая-то ткань, похожая на платок. На стенах — иконы. Множество икон, в резных золотых окладах, украшенных искусственными цветами и декоративными полотенцами. Пахло ароматной смолой и ещё чем-то неуловимым колдовским. В воздухе была лёгкая сырость и глубокая прохлада частного дома, пригорода, деревни, тайны, страха и надежды.
Из дверей соседней комнаты выплыла Радмила. Одета она была в длинный роскошный ведьмовской балахон, зеленого цвета, с роскошными длинными же рукавами. Балахон был украшен камнями, переливающимися в неровном свете лампы, замысловатой вышивкой, мехом. Под балахоном виднелась черная рубаха, расшитая золотом. На ногах мягкие замшевые белые сапоги. На голове ведьмы была маленькая черная шапочка из дорогого бархата, расшитая серебром и золотом. В правой руке — посох красного дерева в виде головы змеи, резной и тяжёлый. Рядом голова хищной птицы. Так, что было не понятно, змея это или птица.
— Ложись, — властно приказала колдунья Лидии Николаевне, указав рукой на диван.
— Прямо так? — Испуганно спросила Лидия. Колдунья кивнула, и мать Вадима покорно улеглась на диван, перед этим осторожно положив Танину заколку на стол.
Радмила взяла со стола платок ярко-красного цвета, на котором были вышиты загадочные колдовские символы, накрыла лицо Лидии и строго сказала:
— Пока я не скажу, не вставай и не разговаривай!
Лидия молча кивнула и сглотнула комок, который застрял у неё в горле.
Что делала Радмила дальше, Лидия Николаевна не видела, так как лицо её было накрыто платком и в довершение всего, она зачем-то крепко зажмурила глаза.
По ощущениям испуганной женщины, прошло где-то около часа. Она расслабилась и почти задремала, как вдруг услышала твёрдый голос Радмилы:
— Встань! — И тут же с глаз Лидии колдунья сдёрнула платок.
От неожиданности Гробовая обмерла, но тут же взяла себя в руки и поднялась с дивана, часто моргая на огонёк свечки. Когда ведьма зажгла свечу, женщина не видела. В комнате был полумрак. Всё, что происходило далее, было уже для Лидии Николаевны таким, словно она наблюдала это со стороны, стоя над столом.
Радмила взяла в левую руку Татьянину заколку. В правой руке её блеснул маленький обоюдоострый ножик с тонким лезвием. Посох с головой змеи стоял рядом и в трепещущем пламени свечи неподвижные глаза змеи вспыхивали ненавидящей яростью.
Колдунья поднесла лезвие ножа к огню и, дождавшись, когда кончик его приобретёт ярко-малиновый цвет, остриём на внутренней поверхности заколки что-то выжгла. В воздухе запахло палёной костью. Отложив ножик, ведьма привычным движением откуда-то выхватила длинную иглу с красным камнем на одном конце.
— Давай палец! — Тоном, не терпящим возражений, произнесла она. Лидия Николаевна неловко протянула растопыренную пятерню левой руки. Колдунья сжала её за запястье своими железными пальцами. Потом перехватила безымянный палец Лидии и резким точным движением наколола его иглой. Пожилая женщина ойкнула и заворожённо уставилась на большую каплю крови, появившуюся в месте укола.
Всё ещё держа Лидию за палец, Радмила поднесла к нему заколку и выжженной надписью провела по крови. Затем ведьма что-то забормотала себе под нос.
***
Как она оказалась у калитки дома, Лидия Николаевна почти не помнила. Загрохотал засов, и, очутившись на тёмной просёлочной улице, Гробовая зашагала к одинокому фонарю возле автобусной остановки. "Зря я отпустила такси", — мимолётно подумала женщина и тут же спохватилась:" А кто знал, сколько продлится обряд?"
Уже дома Лидия Николаевна ещё и ещё раз вспоминала прощальные слова колдуньи Радмилы:
— Эту вещь нужно как можно скорее вернуть объекту, чтобы подчин начал работать. Но сделать это нужно незаметно... Поняла?
И Лидия согласно кивала, хотя рядом никого не было.
Заглянув в комнату Вадима, она убедилась, что тот спит, отвернувшись лицом к стене. Кряхтя и охая, Лидия Николаевна Гробовая пошла к себе. Несмотря на усталость, на душе было необыкновенно хорошо.
