— У тебя никогда не было потребности в людях?
Мы с одногруппником сидели в кафе недалеко от нашего университета. Пары закончились, вот мы и решили немного отдохнуть за чашечками карамельного Рафа и Латтэ, как он любит. Задавая этот вопрос, он отломил вилкой от свежего ломтика Праги кусочек и тот сразу же направился к нему в рот.
— Ну, как тебе сказать... — я задумался, несмотря на то, что вопрос имеет правильный и понятный ответ: "Да", ведь человек — существо социальное и без общества оно жить не может, я продолжал размышлять над этим, — Скорее да, чем нет. Знаешь, я всегда думаю о людях. Тех, которых мы видили по дороге сюда, тех, которых я встретил один раз в жизни и тех, которых я уже знают не первый год — обо всех них я думаю, каждый день и каждый час. И это своего рода потребность в них, ведь из них состоят мои мысли, а значит, и состою я. Каждая личность, каждый характер, встречавшийся мне однажды, хоть на каплю остался во мне и отразился на моей жизни: победы одних — мои победы, разочарования тоже мои. Я погружаюсь в каждого человека полностью, если он позволяет, а если нет, то беру всё, что не скрывает его тело. Мимика, жесты, эмоции — я это считываю, неосознанно, и поглощаю...
— Мне кажется, это зависимость, да и полное погружение в других людей ведёт за собой потерю собственного я, разве не так? — мой одногруппник оставил ломтик и облокотился на стол. Его глаза горели и смотрели прямо на меня. Наши ноги соприкоснулись под столом. На улице было пасмурно, шёл дождь и где-то пробегал недовольный курьер.
— Да, ты прав это зависимость, но человек никогда не бывает не зависим, ему суждено от чего-либо, но зависеть, а насчёт потери собственного я...
Моя голова опустела. В один миг пронеслась мысль: "Какое оно, собственное я? " Я начал рыться в своей библиотеке памяти в поисках этого "я".
Спустился в самую её глубь, где было детство, где был конец алфавита, где было "я"...
Мой левый глаз пустил слезу. Стул одногрупника отодвинулся от стола. Он начинает искать по карманам платок, который он носит с собой с начала весны.
— Ты этого чего? Всё в порядке?
— Да, в порядке, платок можешь не искать, салфеткой вытру. — Я взял салфетку с изображением кофейных зёрен, прям как у тёти дома. Одногруппник вернулся в исходное положение, но на стол не облакачивался. Я продолжил ответ.
— Потерять себя не исключено из этой зависимости, но и от этого есть средство, оно называется одиночество. Только, когда человек один, он может себя услышать и прочувствовать каждую клетку своего тела. И в этом нет ничего плохо, человеку иногда нужно отдаваться самому себе, поговорить со своими тараканами один на один. В эти моменты он и делает свою индивидуальность. Да, как я и сказал, мысли могут быть в эти моменты и о других людях, но их в двое меньше, чем мыслей о самом себе: "как моё тело, какой сегодня я был, что я нового узнал, почему я не сделал то или это...
По моему одногруппнику было видно, что он уже устал от моего монолога: он доел ломтик, допил кофе и облокотился на спинку стула, скрестив руки. Его глаза смотрели на пару девушек, сидевших за соседним столиком. Я не стал продолжать, да и у самого в голове уже пусто было. Я дотронулся своей коленкой его.
— Ну, может пойдём?
— А ты уже договорил?
— Нет, но лучше расскажи мне, что у тебя там с гольфом?
Мы встали из-за стола, надели верхнюю одежду и отправились дальше говорить про его гольф. Возможно, у меня была потребность слушать про гольф, гольф моего одногруппника.
