Меня это не очень мучает… У меня получилось, что в XIX веке несколько самых громких имён в искусстве: Тургенев, Чайковский, Суриков, - оказались ницшеанцами. На несколько десятков лет раньше конца этого века, когда ницшеанцев стала уже масса: Чехов, Левитан, художники стиля модерн. Что тех, ранних, ТАК разочаровало, что они ударились в такую крайность?
Я начинаю читать статью «За что любить Сурикова» Галины Ельшевской и не верю, что найду у неё ответ на своё недоумение. Не верю и что она признает, что Суриков ницшеанец.
А за что любить Сурикова мнение у меня есть: русский народ любит крайности, и Суриков художник крайности, почему б народу Сурикова не любить? – Посмотрим, совпаду ли я с Ельшевской. У меня есть подозрение, почему Ельшевская его любит. Он же плевать хотел на плач передвижников по поводу несчастного народа, за что передвижников любили в СССР. А Ельшевская – либерал, против СССР, значит, против передвижников, значит, за Сурикова.
Читаем.
«В «Утре стрелецкой казни» кремлевская стена развернута наоборот: в реальности она идет в другую сторону, а у Сурикова она замыкает пространство… Крамской — очень честный и совестливый человек — писал, что «Меншиков в Березове» его «и восхищает, и оскорбляет своей безграмотностью». Ведь, говорил он, если Меншиков встанет, то пробьет головой потолок. Меншиков действительно не может встать в этой избе, потому что он для нее не предназначен: это не его изба, это не его судьба, ему в ней тесно. И это передано как бы перспективной ошибкой. Особенно это красиво в «Боярыне Морозовой». Слева на картине бегущий мальчик, но куда он бежит? Он врежется в толпу, причем прямо сейчас. Опять перспектива закрыта. Если вы посмотрите на эту большую-пребольшую картину в галерее, то увидите, что там, куда едут сани, вдали снеговые шапки. И эти снеговые шапки в перспективе смыкаются: это не улица, это тупик, пространство опять закрыто. На картинах Сурикова пространство будет закрыто всегда, потому что это пространство истории».
Ницшеанец против чего в своей крайности? Против правил, против самой причинности Этого мира. И, хоть и говорят, что историю переписывают победители, история всё же это то, что хуже даже причинности. Она про то, что было и что не исправить к лучшему. – Вот в подсознательном бунте против истории Суриков и брал историческую тему. Путь наибольшего сопротивления. Радикальное своё ей «фэ» этой принудиловке он также подсознательно выражал закрытым пространством. Вот и всё.
Потому и протестантов* всяких брал в главные герои: Степана Разина, Суворова, убийц Цезаря, собственно, разбойника Ермака. Которые против правил.
25 августа 2022 г.
*- Берём картину "Боярыня Морозова". Боярыня, в глазах художника, явно герой положительный. Она бунтует против новой веры, принося себя в жертву староверческой христианской культуре. Вопрос: разве ницшеанский сверхчеловек должен придерживаться какой бы то ни было морали? Или приносить себя в жертву?
- Вопрос некорректно задан, по-моему. В нём смешение персонажа и автора. Подсознательный идеал автора в следствии из неприятия всего Этого мира. В сознании это преломляется так: «Возьму-ка я в персонажи бунтаря». Ему подсознание шепчет: «Да, да!» И дальше сознание не идёт. Оно фиксирует только успокоение всего существа художника от решения послушаться подсказки подсознания. Тем паче, что подсознание даже и не позволяет рассуждать логически, годится ли именно данный бунтарь, а просто удовлетворено согласием сознания на бунтаря-не-сообразуясь-с-тем-какой-это-бунтарь.
28.08.2022.