Найти в Дзене
Спортс“

Бегунья Макаренко: «Очень жалею, что в 2015-м рядом не было человека, который подтолкнул бы меня изменить паспорт»

Российская бегунья на короткие дистанции Кристина Макаренко сожалеет о том, что в свое время не перешла в сборную другой страны. С 2015-го российские легкоатлеты могут выступать на международных стартах только в нейтральном статусе и по индивидуальному допуску. – Ты выиграла чемпионат России. Как эмоции? – Никак, никаких эмоций. – Что для тебя значит эта победа? – Ничего. Сохранение заработной платы. – Эмоций вообще нет? – Нет. А почему они должны быть? – Сейчас это для тебя главный старт в году. – Ну да. Но какие эмоции? От чего? У меня даже нет соперниц. Чтобы бежать быстро спринт, нужно иметь кого-то рядом, эмоции, другую обстановку, людей других рядом. Чтобы тебе было интересно. Я уже 6 лет не выступала нигде, кроме как на России. – Когда случился бан в 2015-м, тебе было 18. – Да. Когда все началось, все думали: сейчас-сейчас – и все пройдет. Если честно, я очень жалею, что рядом не было человека, который уже на тот момент подтолкнул бы меня что-то изменить. – Паспорт? – Ну да. –

Российская бегунья на короткие дистанции Кристина Макаренко сожалеет о том, что в свое время не перешла в сборную другой страны. С 2015-го российские легкоатлеты могут выступать на международных стартах только в нейтральном статусе и по индивидуальному допуску. – Ты выиграла чемпионат России. Как эмоции? – Никак, никаких эмоций. – Что для тебя значит эта победа? – Ничего. Сохранение заработной платы. – Эмоций вообще нет? – Нет. А почему они должны быть? – Сейчас это для тебя главный старт в году. – Ну да. Но какие эмоции? От чего? У меня даже нет соперниц. Чтобы бежать быстро спринт, нужно иметь кого-то рядом, эмоции, другую обстановку, людей других рядом. Чтобы тебе было интересно. Я уже 6 лет не выступала нигде, кроме как на России. – Когда случился бан в 2015-м, тебе было 18. – Да. Когда все началось, все думали: сейчас-сейчас – и все пройдет. Если честно, я очень жалею, что рядом не было человека, который уже на тот момент подтолкнул бы меня что-то изменить. – Паспорт? – Ну да. – Диктор объявляет на стадионе, какие это замечательные соревнования, а у всех участников пустые и грустные глаза. – У меня такие глаза уже 6 лет. Я не хочу плакать, уже столько говорила об этом. Я понимаю, что у некоторых людей есть более (серьезные) проблемы. Не буду говорить, все понимают. Но я просто устала. Это когда говорят: без вины виноваты – вот то же самое. Последние 5 лет я думала: что может такого сейчас случиться – когда я получила этот гребаный (нейтральный) статус… Почему я вообще его должна получать? Я просто не понимаю. И вот происходит опять вот это... Самое грустное, что когда наше поколение закончит, никого вообще не останется. – Вы последние? – Мне кажется, что да. Те люди, которые действительно что-то могут показать, кто-то может быть хотя бы конкурентоспособным на европейском уровне. Зачем людям сейчас вообще идти в легкую атлетику? Это никому не надо. – Что ты думаешь делать? – Вообще не знаю. Может, пришло время стать мамой. Мне 25 лет, можно больше 5 лет бегать. Но я не знаю, – сказала Макаренко в интервью на ютуб-канале Виктора Кравченко.