Вот так вот, значит, дома сиди, никуда не выходи – да какого черта в самом-то деле, им-то хорошо, разбежались все, разошлись кто куда, у мамы с папой годовщина какая-то там, Бекки поступать поперлась, актрисой она хочет быть, да какая из неё актриса, вы её рожу видели, с такой рожей только в фильмах ужасов играть. Тен тот вообще где-то нигде – какого черта он вообще Тен, как будто десять детей в семье, чесслово, а всего-то Бекки, Тен и Бен. Только какого-то черта Бен всегда за старшего остается, если он самый младший, вот что интересно-то... А кто в пекарне будет, волнуется отец – ага, можно подумать, кто-то вообще в пекарню эту ходит, день в разгаре, жарища стоит, люди по домам сидят, нет, далась им пекарня эта...
Бен смотрит на улицу, как назло последние погожие деньки стоят, август уходит, и надо успеть ухватить его за хвост, за самый кончик хвоста, чтобы убежать за ним, куда оно там убегает, в какие прячется норы, в какие улетает теплые края. А тут сиди в этой пекарне, Бен уже пересчитал все летние дни, запеченные в солнце, три монеты за день, за вечер пять монет, утро за шесть, если с ласточками – за восемь.
Бен снова смотрит на улицу, на ветер, бегущий по траве, залитой солнцем, на этого, стоящего возле пекарни – так-то на этого что смотреть, стоит себе и стоит, только от скуки еще и не на то смотреть будешь...
Бен подхватывает горячее солнце, бросает его в окно, солнце с легким стуком ударяется об этого, летит обратно – Бен снова подхватывает солнце, снова бросает, солнце летит куда-то вбок, ой-й-й-й – и...
...Бен не понимает, не верит себе, показалось, померещилось, пригрезилось, прибредилось, не может этот двигаться, ну просто не может. А ведь двигался, дёргался, толкнул солнце, чтобы оно летело назад, в распахнутое окно, в руки Бена.
Бен бросает солнце, уже знает, что этот оттолкнет его.
Снова.
Снова.
Бену кажется, что этот смотрит на него, хотя как он может смотреть, у него нет глаз, нет лица, а ведь смотрит выжидающе, когда Бен снова бросит солнце.
Бен бросает – солнце летит как-то неровно, неуклюже, ударяется о край крыши, вспыхивает огненными брызгами, падает в траву. Этот тянется к солнцу, не может дотянуться, снова смотрит на Бена, ну что ж ты, что же...
Бен распахивает дверь, бежит по ступенькам крыльца, он же никуда не уходит, он же только...
Хр-р-усь-хр-р-ресь...
Этот, понимает Бен, этот...
Бен разворачивается, бежит к дому, скорее, скорее – ай, ах, поздно, поздно, огромная гиря врезается в кирпичную кладку, разносит стену на куски...
.
...судьба маленьких пекарен и магазинчиков окончательно предрешена – завтра с рассветом они будут снесены, как только жильцы их покинут. Правда, жильцы не собираются покидать дома, и намерены сидеть в осаде до последнего...