Где молиться верующим, если храмы и монастыри закрываются один за другим? Ответ в 1920-1930-е гг был таким: на тайных богослужениях, совершаемых священниками, оставшимися без приходов.
Миссионер в своём отечестве
Совсем скоро, шестого сентября в православных церквах Беларуси и России за богослужением будут вспоминать святого подвижника Беларуси – преподобномученика Серафима Жировичского (в миру – Романа Шахмутя).
Этот незаурядный, энергичный человек совершил немало миссионерских подвигов: пастырское служение, чтение проповедей – и все это в тех тяжелейших условиях.
Конечно, когда в детском возрасте Рома Шахмуть решил посвятить себя служению Богу и людям, он не мог предположить, что судьба его сложится трагически. Тогда, при царе, карьера священника представлялась безопасной, почетной и хлебной – чего уж тут скрывать. Но уже в начале ХХ века перед церковными людьми замаячили грядущие годы испытаний, лихолетья и репрессий.
Будущий святой мученик родился 15(28) июля 1901 года в деревне Подлесье Ляховичского уезда Минской губернии в многодетной крестьянской семье. Жили очень бедно, работать приходилось сызмальства. А тут еще внезапно умер отец…
Несмотря на все эти трудности, Роман сумел-таки окончить двухгодичную церковно-приходскую школу в Ляховичах. Он всякий раз выкраивал возможность прийти в храм, разучивал службу, псалмы, готовясь к монашескому поприщу. Видимо, понимал, что в семинарию с таким низким уровнем образования ему не поступить, а потому для юноши, задумавшему во что бы то ни стало исполнить свою мечту, оставался один прямой путь – уйти в монастырь. Так он и поступил.
Уже в разгар первой мировой войны, в 1916 году, стал Роман послушником неподалеку от родных мест – в Минском Свято-Духовом монастыре. Было ему тогда пятнадцать лет от роду. Но вскоре заболела мать, и через год, в 1917-м, Роман вернулся домой, чтобы помогать ей. А в 1922 году сдал экзамен на псаломщика и отправился служить в церковь Рождества Богородицы неподалеку от Пинска.
Но тяга к монастырской жизни крепко сидела в сердце юноши. И вот в знаменитом Жировичском Свято-Успенском монастыре он принял иноческий чин с именем Серафим.
Обладая красивым голосом и безупречным слухом, новоиспеченный монах нес послушание регента – то есть, говоря мирским языком, управлял церковным хором. А там и во иеродиакона рукоположили отца Серафима. Помимо хора, он стал еще и экономом, поскольку пользовался уважением и доверием церковноначалия.
Вот она, обычная, тихая жизнь монаха, проводимая в трудах и молитвах. То самое, о чем молится каждый, кто ушел от мира с его соблазнами. Казалось, мечты сбываются, впереди – священный сан и совершение литургии, церковных таинств… Действительно, в 1935-м отец Серафим стал иеромонахом. Но он не мог не знать, что происходит на его родине: храмы и монастыри повсеместно закрывались, монахи и священнослужители изгонялись прочь и становились бесприютными изгоями. Тогда-то, видимо, отец Серафим и стал готовить себя к жертвенному подвигу во имя веры Христовой: понимал, что если человек решит оставаться твердым и непоколебимым последователем Христа, ему не избежать лишений, мучений, а, возможно, и смерти.
И он бесстрашно организовывал крестные ходы с Жировичской иконой Божией Матери по деревням и селам, где уже были закрыты церкви и люди не имели возможности бывать на богослужениях.
Он приходил в избы, совершал молебны, исповедовал и причащал людей, давно уже отвыкших от пения литургии. Его встречали со слезами, провожали с искренней благодарностью. Уже тогда за отцом Серафимом укрепилось прозвище «миссионер». За свои труды он был возведен во игумена, а затем – архимандрита.
Было ему тогда меньше сорока лет – маловато, по тогдашним меркам, для столь высокого церковного сана. Однако… Число священников, остававшихся на свободе, стремительно сокращалось, а те, кто избежал лагерей и ссылки (или вернулся оттуда) часто не выдерживали лишений и отказывались от церковного поприща, чтобы сохранить свободу и жизнь.
Когда в 1941 году немецко-фашистские захватчики оккупировали Беларусь, архимандрит Серафим и его единомышленник священник Григорий Кударенко приняли непростое решение: служить Богу и людям даже в таких мрачных условиях. Ведь, когда всё вокруг безотрадно, люди особенно нуждаются в слове утешения, а очень многие – в подготовке души к переходу в вечность, ибо зверства фашистов на белорусской земле описанию просто не поддаются. Кто же будет напутствовать верующих, кто совершит отпевание, кто отпустит грехи, освятит воду, наконец?
И они решили не скрываться, продолжать совершать богослужения. Оккупационные власти были не против: как известно, после прихода гитлеровцев во многих местах вновь открывались храмы, переделанные большевиками под склады и клубы… Этим немецкие чиновники рассчитывали заслужить доверие со стороны населения.
И архимандрит Серафим вместе со священником Григорием ездили по разрушенным войной районам восточной Беларуси, открывали и заново освящали сельские и городские храмы, разыскивали бывших священнослужителей, чтобы вновь зазвучали молитвы под церковными сводами. Особенно много потрудились они в деревнях Копыльского, Слуцкого, Узденского районов.
Прибыв в Минск, служили в Спасо-Преображенской церкви, неутомимо проповедовали Евангелие. Нечего и говорить, что при этом терпели они крайнюю нужду, ибо скудное жалование, которое им выплачивалось, священнослужители тратили на покупку стройматериалов для восстанавливаемых храмов, приобретение церковной утвари, богослужебных книг – все это было варварски расхищено и уничтожено перед войной и во время нее.
В январе 1942-го, наладив церковную жизнь в Минске, архимандрит Серафим и священник Григорий снова отправились по городам и весям Белой Руси: сначала – Витебщина, затем – Орша, Могилев, Быхов, Рогачев, Жлобин, Бобруйск, Гомель… Семьдесят четыре храма открыли они за период своей миссионерской деятельности! В Ченках возобновили женский монастырь, где поселились три десятка монахинь, многие из которых были вдовами погибших красноармейцев.
С приходом советских войск, 6 сентября 1944 года, оба проповедника были арестованы. Им предъявили обвинение в сотрудничестве с оккупантами, а архимандрита Серафима, как явствует из протоколов допросов, пытались ещё и сделать "сотрудником немецкой контрразведки". Однако священники стойко отвергали все обвинения, а многочисленные свидетели, которых допрашивали «смершевцы», все, как один, говорили о бескорыстии и самоотверженности, которые проявляли священнослужители во время гитлеровской оккупации.
Продержав священников в каземате ровно десять месяцев, им 7 июля 1945 года, в день великого праздника Рождества Иоанна Предтечи (принявшему мученическую смерть от царя Ирода), вынесли неожиданно мягкий приговор: по пять лет концлагерей каждому. Вскоре, уже «за колючкой», архимандрит Серафим отошёл ко Господу. По официальной версии - от сердечной недостаточности. Ему было сорок пять лет.
Что касается священника Григория Кударенко, то ему удалось выжить. Он вернулся в Жировичи и через какое-то время принял монашество в Свято-Успенском Жировичском монастыре. В 1984 году, будучи уже в сане архимандрита, этот девяностолетний старец мирно преставился.
Архимандрит Серафим был прославлен в лике новомучеников Минской епархии и в Соборе новомучеников и исповедников земли Белорусской в 1999 году. Во имя этого святого возведены приходские церкви в Слониме и Гродно, а иконы с изображением подвижника есть во многих храмах Белой Руси.
Александр АННИН
Фото: wikipedia.org
© "Белорус и Я", 2022
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!