Для художника, умершего более века назад, Поль Сезанн имеет удивительную способность оставаться современным. Он был художником кочевником, как внутри, так и за пределами современного импрессионистского движения, и в буквальном смысле, перемещаясь между Парижем и его родным Экс.
После его смерти в 1906 году его имя стало боевым кличем модернистов, его работы усердно собирали художники, Поль Гоген, Пьер-Огюст Ренуар, Эдгар Дега и Камиль Писсарро.
На протяжении большей части своей карьеры, Сезанна не привлекали масштабные, большие полотна. Исключением стали его “Большие купальщицы” (Les Grandes Baigneuses), найденные в мастерской после его смерти, они так и остались не закончены. Однако после купальщиц второй его большой картиной был ранний портрет отца Луи-Огюста Сезанна, нахмуренного и неловко сидящего в тусклом кресле.
Возможно, это самая интимная картина, когда-либо созданная Сезанном, своего рода исповедь. Несмотря на то, что Луи-Огюст оказывал своему сыну финансовую поддержку (не без давления матери Сезанна) и построил для него студию, он не одобрял художественные занятия Поля, и отношения между ними оставались напряженными всю жизнь Сезанна.
В начале 1860-х годов Сезанн отказался от юридической и банковской карьеры, за которую выступал его отец, и вместо этого стал увлекаться искусством, отец считал это крайне непрактичным и недостойным.
Эта картина одновременно отражает напряженность между ними и желание самого художника преодолеть ее.
Луи-Огюст сидит спиной к недавнему натюрморту Сезанна, он читает L'Evénement, это газета активно поддерживала французский импрессионизм. Художественным критиком в ней был друг детства Эмиль Золя, который вдохновлял и поддерживал стремление Сезанна изучать искусство. На самом деле Луи-Огюст никогда не читал L'Evénement.
Сезанн усаживает своего отца очень ненадежно, стул смотрится как трон но отец сидит на нем неудобно как будто на краешке. Он мягок, несуразен, с легким прищуром и улыбкой. Стул, сам человек, пол и стена на заднем плане находятся в разных системах координат. Отец как будто соскальзывает с излишне покатого пола, эффект усиливается контрастом между тяжелыми ботинками отца и изящными ножками поддерживающего его стула.
Луи-Огюст был удачливым дельцом, начинал с торговли шляпами а потом стал ростовщиком. Он так преуспел что основал свой банк и купил большое поместье, которое позже имело важное значение для самого Сезанна, здесь было написано большинство его картин.
Друзья называли его отца грубым и жадным, а Поль его не любил и боялся. У отца все было разложено по полочкам, был порядок и расчет, чего настойчиво требовал от сына. Это привело к тому, что Поль до самой смерти был патологически неряшлив.
Матерью Сезанна была девушка работавшая в лавке отца ставшая его любовницей, Луи-Огюст женился на ней когда Полю было уже пять. Отец доводил сына насмешками, придирками, он не стеснялся выражать свое презрение и негодование, что сын пошел не в него. Сезанн был тихий поддающийся влиянию, забитый мальчик с некоторыми странностями. У него случались истерические припадки и до конца жизни Поль не терпел никаких прикосновений.
На картине образ отца, то каким бы Сезанн хотел его видеть. Мягкий, уютный, интересующийся живописью сына, сопереживающий и добрый. Возможно с таким отцом Поль никогда бы не стал великим Сезанном.
Его творчество оказало огромное влияние на развитие искусства всех последующих веков.
Искусство Сезанна в целом явило миру своего рода итоговую картину ХIХ да и предшествующих веков. Картина Сезанна сохраняет качества классической картины: “сходство” с реальной природой, отъединенность от мира рамой, пространственный пафос, изобразительная риторика, конкретность мотива, пластического сюжета. Но пространственные и колористические поиски минувших столетий -- от Ренессанса до импрессионизма -- вынуждены были остановиться перед сезанновской твердыней плоского холста, аккумулировавшего в себе его художественный космос, сведенный к ясной, замкнутой в себе, как вселенная, формуле. И здесь можно говорить о картине Сезанна и как о первой картине Новейшей живописи.
— Михаил Герман Советский и историк искусства, доктор искусствоведения, профессор
Сезанн — мой единственный учитель! Конечно, я смотрел на его картины... я годами изучал их.
— Пабло Пикассо
Скоро будет продолжение рассказа о плохих отцах ждите, подпишитесь на канал и напишите в комментариях насколько интересна вам эта тема.
Спасибо.