– Тебе нужно срочно повысить самооценку, – посоветовала мне подруга Геля после моего расставания с очередным мужем. – Поезжай в Турцию! Грудь у тебя большая, попа толстая, будет успех, даже несмотря на твои годы и целлюлит.
Я задумчиво посмотрела на Гелю. «Ах ты, курва краковская, это у меня-то годы? Да знала бы ты, какая по счету у своего Жаника».
Видимо, почувствовав в моем взгляде что-то недоброе, Геля засобиралась домой.
– Розочка, я утром тебя навещу. Нам придется сделать непростой выбор: курс антидепрессантов или большой волосатый мужчина на курорте. Kлин клином вышибают - подумай об этом.
Геля чмокнула меня в лобик, как покойницу, и ретировалась. Я стала думать, как буду добираться до Стамбула. Самолётом - не интересно, подошел бы круиз по морю. Надо будет завтра посмотреть, не заходит ли какой-нибудь лайнер в Марсель в ближайшие дни.
Ночью мне приснился тонущий корабль с мужем на палубе. Муж тянул ко мне руки, о чем-то умолял, а затем его лысина медленно растворилась в бездонной глубине океана. Я проснулась в хорошем расположении духа, на часах был полдень.
Моя помощница по дому сообщила, что приходила пани Геля и оставила для меня конверт. В конверте был билет на поезд Париж–Вена–Стамбул. Причем до Вены вез легендарный «Восточный экспресс». Вот это подарок!
Всю дорогу до парижского вокзала я плакала на плече у Гели. Они с Жаном захотели проводить меня прямо до вагона. Я была растрогана их участием и страдала от чувства вины перед Гелей. За глаза я обзывала ее краковской колбасой. Девушка была родом из Кракова и занималась волейболом со всеми вытекающими последствиями для фигуры.
Лакированный синий поезд с золотыми гербами встречал меня торжественным маршем и аполлонами-проводниками. Я была в шляпе и чувствовала себя Анной Карениной, которая вот-вот встретится с графом Вронским.
Восточный экспресс – это путешествие в прошлое, когда дамы одевались в муар и муслин, а кавалеры все еще дрались на дуэлях. Поезд курсирует по городам Европы с 1883 года, его считают транспортом для высшего общества. За свою историю кого он только не возил: от Льва Толстого и Марлен Дитрих, до монархов, президентов и одного генерального секретаря ЦК КПСС. В 1977 году состав расформировали, но, как оказалось, ненадолго. К тому времени режиссер Сидни Люмет задумал снять фильм «Убийство в «Восточном экспрессе» по роману Агаты Кристи. Он чудом отыскал два старых вагона – спальный и ресторан 1920 года выпуска, которые ржавели где-то на запасных путях. После успеха фильма вагоны продали на аукционе за большие деньги. Тогда же в голову американскому миллионеру Джеймсу Шервуду пришла гениальная идея возродить Orient-Express. Он выложил 16 миллионов долларов на покупку и реставрацию 35 вагонов экспресса. Сегодня знаменитый бренд принадлежит частной компании. Все вагоны полностью восстановлены, сохранены и стиль, и роскошь. В 1982 году они вновь отправились в путь через всю Европу. Правда маршрут теперь часто менялся. Конечной станцией становились то Вена, то Венеция, Бухарест или Будапешт, а до Стамбула приходится добираться с пересадками.
Поезд медленно тронулся. Высунув голову в окно, я в последний раз помахала мокрым платком Геле и Жанику и отправилась осваивать свои королевские покои. Мое персональное купе напоминало кукольный домик для принцессы: столик с лампой, компактный диван, тапочки, халат, умывальник с горячей водой, автономное отопление и даже сейф для драгоценностей. Не было только душа. Неужели раньше аристократы мылись только раз в неделю?
Я достала из сумки роман Агаты Кристи (мне показалось это уместным в данных обстоятельствах) и уже собиралась принять горизонтальное положение, когда в дверь постучали. Уж не убили ли кого? Но Аполлон-проводник только поинтересовался, не желает ли мадам чаю с пирожными. Мадам желала грамм сто коньяку, но обстановка требовала соблюдать благородные манеры. Я решила повременить с алкоголем до встречи с высшим обществом в вагоне-ресторане.
За окном тем временем проплывали французские деревни. На столике дымился грушевый чай в тонкой фарфоровой чашке, на губах таяли миндальные пирожные macarons. Я вспомнила далекое детство, плацкартный вагон поезда Баку–Симферополь. Мы с мамой впервые едем на море в Евпаторию. Наши соседи, едва рассевшись, начинают шуршать свертками: на столике появляется жареная курица, банка с картошкой в мундирах с укропом, свежие огурцы, кружочки колбаски – обычный набор советского путешественника. Все знакомятся, угощают друг друга, завязываются душевные разговоры. И вот уже проводница несет стаканы с чаем в знаменитых подстаканниках. Какими же помоями был этот черный грузинский чай и каким он казался необыкновенным! Я бы не задумываясь променяла всю роскошь Восточного экспресса на несколько минут в том плацкартном вагоне. Но, увы, он ушел вместе с моим детством далеко и безвозвратно.
В купе опять постучали. Приглашают на обед. Боже мой, что же надеть? В ресторан я вплыла в мехах, шляпе и сверкая драгоценностями, словно русская графиня Драгомилова все из того же детектива Агаты Кристи. На некоторое время все, кто там был, перестали есть. А были там сплошь американские фермеры, немецкие бюргеры и семейные пары из коммунистического Китая. Публика из разряда «мы всю жизнь откладывали, чтобы сделать себе подарок на серебряную свадьбу». Все они наверняка тоже рассчитывали на общество голубых кровей и также были несколько разочарованы. Я подарила им надежду. Они косились в мою сторону, шептались и украдкой снимали меня на смартфоны. Я наслаждалась ролью женщины-загадки и рассматривала интерьеры ресторана в стиле Людовика XV. Стены были отделаны ценными сортами дерева с инкрустацией и украшены акварелями Делакруа. Шторы и занавески сшиты из генуэзского бархата, люстры сверкали хрусталем.
Все испортил подвыпивший мужчина в кожаных штанах и такой же косоворотке.
– Эй, ваше величество, – брякнул он на весь ресторан, обращаясь ко мне, - виски не желаете за знакомство?
Все тут же замолкли и посмотрели в мою сторону. Ну что я могла ответить?
– Я пью только водку, – сказала я. Мужик расценил мои слова как сигнал к действию и метнулся к моему столику.
– Лемминкэйнен, – сказал он. – Это мое имя. Финское. Переводится как «любовь».
«Надо же, мужика назвать словом «любовь»! – подумала про себя я, а вслух сказала:
– О, любовь, я ждала вас всю свою жизнь.
С этой минуты Лемминкэйнен прилип ко мне, как банный лист в финской сауне. Он бесконечно сыпал байками, сам был байкером, вез с собой личный кастом (это такой очень дорогой мотоцикл ручной сборки), чтобы в Стамбуле воссоединиться с друзьями-финнами и отправиться куда-нибудь к чертовой бабушке. В конце он употребил более грубое выражение.
– А хочешь, Роза, поехали с нами!
– Ну если бы у тебя был мотоцикл с коляской...
– Обижаешь, – насупился финн, – у нас комфортабельный трейлер. Там все удобства, даже посудомоечная машина.
– Ого! И куда держат путь смелые финские парни?
– Честно, мы пока не решили, может есть какие-то идеи у тебя?
Я задумалась. Есть в Турции одно место, где я давно мечтала побывать. Волшебный город Ани – развалины древней столицы Армении. Он находится в бывшей Карской губернии.
– Хм… В Турции много развалин. Почему именно эти? Назови мне три причины, почему мы должны поехать именно в этот Карс, и, обещаю, мы туда поедем. Я придвинулась к фину и зашептала прямо в его волосатое ухо:
– Слушай сюда, финский байкер. Причина раз: из-за пограничной зоны в Ани очень трудно попасть. Это будет рискованное приключение. Два: недалеко от Карса я знаю ресторан, где варят самый знаменитый турецкий суп ишкембе и подают к нему убойную водку ракы крепостью 70 градусов.
И третья причина. В Карсе до сих пор сохранился дом, построенный моим прадедушкой. В нем в старой печи он замуровал банку с золотом.
Про клад я, конечно, наврала, как, впрочем, и про ресторан. Но суп ишкембе варят по всей Турции, так что накормить Лемми и его друзей этой похлебкой не составит большого труда.
Вокруг нас шумел Стамбул. Как верно подметила Нонна Мордюкова – город контрастов. Мы с финнами гуляли по набережной, ели в кафе кокореч (субпродукты, обмотанные бараньими кишками) и пили кофе по-турецки.
– Роза, я вот хочу тебя спросить, – не унимался пьяный Лемми. – Вот ты столько раз бывала в Турции, неужели не могла заехать в Карс? Тем более ты же знаешь, куда твой прадед спрятал эту банку. Да? Или не знаешь? Отвечай, как есть!
Древний Ани расположен в Карской области, которая до 1917 года была частью Российской империи. Там, высоко в горах, вокруг минаретов и турецких бань, затерялся во времени европейский город. Царь переселил в него тысячи русских. Добираться до Карса – оказалось не просто. Восточная Турция сильно отличалась от окультуренной для туристов Анталии. В том числе и климатом. Зимой в Карсе бывает снег и морозы до -30. Уже сейчас в сентябре температура по ночам стремилась к нулю. В трейлере было холодно, финны согревались тем, что пили всю дорогу ракы (водку) и шарап (местное вино), я переживала, не случится ли с нами ДТП. К счастью, встречное движение почти отсутствовало. Мне хотелось увидеть не туристическую Турцию. Увидела. Оборванных сопливых детей, пугливых женщин в чадре с вязанкой дров на спине, убогие лачуги. Карс оказался серым невзрачным городишкой с бедной растительностью. Из всех красот город украшали только старинная армянская церковь и те самые несколько улиц с красивыми купеческими домами, доставшиеся городу от российского периода его истории. В каком-то из них, возможно, останавливался А.С. Пушкин. В своем рассказе «Путешествие в Арзрум» поэт вспоминает, как в Карсе армяне угощали его невероятно вкусной бараниной с луком.
– И в каком из этих домов жили твои предки? – настойчиво интересовались мои финские товарищи. «Где клад будем искать?» – слышала я их немой вопрос.
– Клад прадед спрятал в печке. А вот в каком доме, я не знаю.
– Придется разбирать печи во всех домах, – пошутил Лемми.
Зато мы сразу нашли церковь, где мой прадедушка служил священником. Она отлично сохранилась. Только вместо крестов на куполах над ней теперь возвышались минареты, а у входа ровными рядами стояла обувь.
– Плохо, когда храмы перестраивают под другую веру.
– Ну почему же, Лемми, русских тут давно нет, армян тоже. Плохо, когда храмы пустуют.
Нам хватило и трех часов, чтобы осмотреть город, но мы решили остаться в Карсе еще на пару дней. Тело устало от дорожной тряски и пыли и просило отдыха. Разочарованные отсутствием клада, финны требовали хотя бы суп ишкембе. К счастью, мне удалось уговорить хозяина постоялого двора, где мы остановились, достопочтимого Йылмаз-бея, устроить этот ритуал для дорогих западных туристов. Утром я отправила финнов за кинзой и брынзой на местный базар. А мы с Йылмаз-беем погрузились в процесс приготовления ишкембе.
В крупных городах есть специализированные ишкембе-салоны, где готовят только ишкембе чорбасы в самых разных вариантах. Главный ингредиент супа – говяжий рубец (желудок). Отмыть его от черной грязи и жуткого запаха – титанический труд. Но Йылмаз-бей знал свое дело. Он вытрусил рубец как грязный коврик, потом сполоснул его в теплой воде и заложил в специальный барабан, где рубец ожидала водяная баня из пара и кипятка. Жена и дети Йылмаз-бея без устали крутили барабан в течение часа. Когда рубец достали, я ахнула – он был белоснежный и мягкий, как новое махровое полотенце. Дальше Йылмаз-бей положил рубец в кастрюльку вместе с луковицей и дольками чеснока, и требуха варилась, наверное, часов пять, распространяя жуткий запах. Никакие приправы и лавровые листы не могли перебить его. Вернувшиеся к тому времени с базара финны с подозрением косились на булькающую кастрюлю и морщили свои носы.
– Хороший ли был базар? – постаралась отвлечь я гостей. Финны оживились.
– Мы купили ковер, Роза! Мы даже не заметили, как купили, - хохотали они. - Еще купили много меда и отличный сыр. А еще рядом с базаром есть публичный дом. Ты нам не говорила, что в Турции есть публичные дома. Слушай, но там же одни пенсионерки.
– А что делать? – вздохнул Йылмаз-бей. – Девушки сильно берегут себя до замужества. У нас принято жениться только на девственницах.
Девственность в Турции можно легко восстановить, если сделать несложную хирургическую операцию, которую местные зовут «ремонтом». Услуга такая популярная, что все хирурги-ремонтники быстро становятся богачами. Но и легализованная проституция очень важная статья доходов турецкого государства.
– Вы купили на базаре наши знаменитые сыры! – предпочел сменить тему мудрый Йылмаз-бей. Наш Карс называют «городом, который сдался на милость брынзе». Кашар, гравьер, тулум, чечили, сачак – это все наши сыры, за ними приезжают даже из Стамбула.
– А ишкембе у вас едят каждый день или только по праздникам?
– Э-э-э… ишкембе, конечно, любят во всей Турции, но в Карсе главный на столе – гусь. У нас есть традиция: когда впервые выпадает снег, забивают гуся. В селениях есть обычай – все готовят гусятину в один и тот же день. Почему? Да чтобы вкусный запах не заставлял соседа жадно сглатывать слюну.
Наш суп из требухи наконец сварился. Йылмаз-бей вытащил из кастрюли нежный, как бархат, рубец, порезал его на кусочки залил густым бульоном. В качестве приправы к столу подали смесь уксуса и чеснока. Финны съели по тарелке, вежливо похвалили, но от добавки отказались. Наверное, они мечтали о гусе.
От Карса до Ани всего 40 км. Мы доехали за час, и вот уже перед нами хорошо сохранившиеся Львиные ворота со свастикой на главной башне.
– Свастика – один из символов древней Армении? – изумляется Лемми. – Я думал, она только в Индии и у фашистов.
– Да нет же, в России свастикой украшали даже иконы. Вполне себе был почитаемый символ у множества народов, пока нацисты не сделали его своей эмблемой.
Едва мы вошли в город, как перед нами предстала группа турецких военных. Ани находится в приграничной зоне буквально в километрах от Армении. Вход сюда строго воспрещен, что, впрочем, не мешает мародерам делать свои черные дела. Сто евро из куртки Лемми легко снимают преграды на нашем пути. И вот перед нами город-призрак, который когда-то называли городом 1001 церкви. Стены армянских храмов из туфа со сложным орнаментом кое-где еще сохранились. Не верилось, что эта тысячелетняя красота уже была, когда на месте Москвы еще шумели непроходимые леса. О столице Анийского царства знал весь Ближний Восток: здесь сходились караванные пути из Индии, Китая, Европы. Город соперничал с Константинополем, теперь это руины, но дыхание прожитых столетий ощущается повсюду, описать словами это невозможно, но эта встреча с историей не оставила никого из нас равнодушным. У Ани было два врага: сильные землетрясения и бесконечные войны. Город завоевывали сульджуки, грузинская царица Тамара, Тамерлан… Когда после Крымской войны Карская область отошла на 40 лет к России, здесь в первый и последний раз провели раскопки. Обнаружили, кстати, подземную часть города. Под землей тоже были, а скорее всего и есть, храмы, дома, убежища, магазины. Но где-то с 1700 года главными жителями этих мест стали ветер и пастухи с отарами овец.
– А почему русские ушли? - спросили финны.
– По той же причине, по которой они ушли из Княжества Финляндского. В России случилась революция. Ленину (это тот самый лысый человек, который подарил вашей Суоми свободу и независимость) было уже не до Первой мировой войны. Надо было побеждать в гражданской, удержать любой ценой власть. Был заключен Брест-Литовский договор, по которому Российская империя лишалась огромных территорий: Финляндии, части Украины, Прибалтики… На юге пришлось уступить Османской империи Карс и Батуми. Правда, на этом дело не кончилось. Карс завоевали англичане, потом подарили область Армении. У армян Карс опять отобрали турки. В общем, было много всяких договоров, по которым эта земля переходила из рук в руки, пока в 1921 году по Московскому договору не отошла окончательно Турции. Армяне до сих пор обижаются за это на Россию. И кстати, напрасно. Сами они проиграли все битвы с турками, и речь шла уже не об армянском Карсе, а вообще о существовании Армении, как национальной территории. Геноцид ведь продолжался не один год. После Второй мировой был шанс вернуть карские земли в состав Армянской ССР, но тут Англия подняла такой шум, Черчилль выступил со своей фултонской речью, Турция испугалась войны с СССР и вступила в НАТО, все чуть не кончилось Третьей мировой. Из-за этого клочка земли мир на долгие годы погрузился в состояние холодной войны.
Поздним вечером мы вернулись в Карс, а утром мои финские друзья вновь отправились на базар. Вернулись с новым ковром.
– Роза, надо сматываться, мы не можем противостоять местным торговцам. Совсем рядом есть горнолыжный курорт, а чуть дальше гора Арарат, на которой можно увидеть остатки Ноева ковчега.
Мужчина по имени «Любовь» упрашивал меня продолжить совместное путешествие, но мой отпуск заканчивался через три дня. Мне хотелось теплого моря, гулять по улочкам Стамбула, есть суп ишкембе и восточные сладости. Что я и осуществила в тихом одиночестве.