Сидя в холодном здании, похожем на склеп, Алиса осторожно озиралась по сторонам.
Вот сидит молодой парень, он раскачивается вперед-назад и пристукивает ногой. Вот женщина с проседью, рядом сидит встревоженная дочь, которая пишет записки на ярких вкладышах-стикерах и распихивает матери по карманам. Девушка с серым, осунувшимся лицом, вся покрытая татуировками. Только лицо чистое и виднеются на ногах фиолетовые рубцы...
Врач выходит из кабинета, называет фамилию. Алиса вздыхает и проходит в светлый длинный кабинет, посередине которого стоит стол. Садится напротив...
...Первые воспоминания о приеме психиатра. Как же страшно было находиться в этом здании, в этой очереди. Все казалось абсолютно ненормальным. В том числе и сама Алиса.
Ей так отчаянно хотелось сбросить с себя всю тяжесть последних месяцев, плохого самочувствия, перманентной бессонницы. Закричать, что она нормальная, чтобы по щелчку пальцев все вокруг приобрело смысл, радость, яркие краски и то сладкое ощущение жизни, которое Алиса и позабыла, как чувствуется.
Она знала, что по-другому уже нельзя. Безумное количество кошмаров мучало ее в те крохотные минуты забытия, в которые она падала между кормлением грудью сына и рассветом. Ноги больше не держали, пару раз упала с лестницы. Бытовуха была сведена к бесчувственному автоматизму. Нос искажали запахи серы. Друзья и знакомые были покинуты. Алиса стала сторониться людей и общения с ними. Выходила с сыном на площадку и садилась на самую дальнюю лавку, приглядывая за тем, как малыш копошится в песочнице или катает машинки с другими детьми. Невыносимо болела голова и хотелось плакать.
И единственное, что продолжало радовать Алису - книги. Огромное количество всевозможных книг. Фэнтези, современка, психология - все читалось запоем в бессонные ночи. От кормления до кормления.
И каждый день был похож на предыдущий до того проклятого раза... Когда новоиспеченная мама не смогла больше сдерживать свою ярость, усталость, одиночество, множество страшащих ее мыслей... И шлепнула по лицу своего маленького кроху, родного и любимого мальчика, пока тот заливался в очередном голодном плаче...