Первостепенная задача государства- консолидация и объединение всего общества на основе общей системы национальной ценности в условиях утверждения выработанной национальной идеи.
Противоречивость и двусмысленность Европы, вообще «Запада» как фокуса, как важнейшего компонента структуры национальной идентификации заключалась в том, что, воплощая, с одной стороны, представление о соблазняющем материальном благополучии или даже изобилии, технологическом прогрессе, военной и индустриальной мощи, присущих европейским странам, «Запад» одновременно представлялся как угроза потери Россией ее «изначальной самости», как неизбежное разрушение традиционного изоляционизма и состояния благой закрытости, в которой пребывала страна. Распространение иных («современных») идей и начал несло с собой не просто опасность эрозии патриархального социального порядка, основанного на привычном произволе и безответственности, недифференцированности и не-кодифицированности отношений господства и авторитета, а проклиналось как гибельное вторжение чуждого духа безжалостного меркантилизма, рационалистического позитивизма и мертвого правового формализма. Соответственно, этой экспансии «Запада» противопоставлялись не просто более или менее рафинированные версии ксенофобии и антизападничества, а разработанные по заимствованным образцам (главным образом из Германии) варианты учения об особом органическом («соборном») единстве народа и власти, коренящемся в общности православия (веры и церкви), прошлой судьбы и великого будущего.
Таким образом, «национальное» начинало мыслиться лишь как этноконфессиональная общность подданных великой державы, империи, символизируемая собственными (в противовес «европейским») репрезентативными фигурами царей, полководцев, великих ученых и писателей, значимых не самих по себе, т.е. не собственной творческой субъективностью, а исключительно в качестве иллюстрации величия и мощи. Для столичных русских интеллектуалов 1840-1860-х гг., начинавших рассматривать мир и историю исключительно в перспективе предстоящей модернизации Империи, консервативная немецкая версия этой национальной утопии («органического» или «тотального» государства, обнимающего и венчающего институты гражданского — мещанского, бюргерского — общества, придающего им пафос величия и высшего смысла) была гораздо ближе и реальней, чем французский вариант «нации как политического сообщества», базирующегося на универсалистских по своему характеру социальных институтах — праве, экономике, прессе и других. Ключевой момент подобного проекта — патерналистское «просвещенное» государство, опирающееся на централизованную бюрократию.
Что будет, когда мы победим?" 2 мира,возникнет второй полюс?
Дугин– Многополярный мир, альтернативный глобалистскому проекту. Не унифицированное человечество, которое должно, по их представлению, быть либеральным, гомо- и транссексуальным, феминистским. Где разум заменён искусственным интеллектом: в руках айфон, в ушах наушники, где долбит одно и то же на всех континентах и одинаковые идиотские ролики "ТикТок". А совсем другое. Где люди будут по-разному одеты, будут есть свои продукты, а не гамбургеры из "Макдоналдса".
Где все не будут бесконечно сидеть в соцсетях, смотреть по телевизору глупые шоу, слепленные под копирку.
Будет по- иному, когда
Люди будущего будут:
А) один – разрабатывать в национальном КБ авиатехнику, Б)другой – пахать свою землю,
третий – разводить свиней, четвёртый – что-то изобретать, пятый – писать музыку и картины в духе своего народа. И на самом деле не факт, что там, где мы считаем, будет каменный век, не случится расцвета. А место, которое нам сегодня представляется незыблемым центром технологической цивилизации, таковым и останется. Всё будет по-другому.
Царьград– Александр Гельевич, можете ли назвать то главное, что нам сегодня требуется как народу, чтобы выдержать это противостояние и победить?
Д– Делаю вывод:Национальная идея нужна?
Да!Консолидация, и в первую очередь единство в духе. Мы это слово выбросили из лексикона, говорим всё больше об экономике, каких-то эффективных стратегиях, социологических опросах, о деловых играх. Но сегодня идёт борьба духа, потому что цивилизация – это дух.
И у них тоже есть дух, только обратный, перевёрнутый. Это чёрный дух. Почему мужчины западных посольств вдруг все переодеваются в женское платье? Им что, этого хочется? Да большинство из них такие же – обычные здоровые люди в эстетическом смысле слова. Но их ведёт определённый дух. Это стиль: они должны утвердить, что нет разницы между мужчиной и женщиной, и это некая догма – они либо её принимают, либо исчезают.
Поэтому они на наше желание быть собой говорят: нет, так нельзя – наш дух это запрещает. Вы вообще не должны быть, история кончилась, вы сдались и находитесь там же на коленях, куда мы вас поставили в девяносто первом. А наш жёсткий ответ "нет" – это для них какая-то ересь.
Понимая уже, что западный либерализм в чистом виде у нас не прижился, они с удовольствием подсунули бы нам, как украинцам, некую радикальную и чуждую русскому духу идеологию – какую-то форму нацизма, социального или религиозного экстремизма. Чтобы мы как народ мельчали и забывали свои корни, а как страна распадались на куски. Которые они будут отрезать, как колбасу салями. Но нам это не годится.
1)Пока для нас самое главное – победить в затяжной специальной военной операции. Это будет победа Z-Земли, это будет победа русского духа, и это победа всех нас, всех абсолютно. Она сплотит нацию!!
Даже те, кто сегодня в ЕВРОПЕ считает, что они на другой стороне, поймут, что мы были правы.