Брюлик для Косыгина
Вообще моя карьера (мне пошёл 21-й год) стать ювелиром накрылась из-за ссыкулявых начальников, которые тряслись за свои кресла. Дело в том, что я случайно потерял брюлик для перстня Косыгину попользоваться для его зарубежных поездок. Всё равно драгоценности, которые делались на заводах для партийных работников политбюро СССР, потом сдавались в Гохран без частного пользования.
А дело было так.
Работал я учеником закрепщика на Свердловском Ювелирном Заводе (СЮЗ) и вот в тот проклятый день принесли Славке Дунаеву брюлик диаметром в 10 мм для перстня. Все конечно не стали смотреть кроме меня, я же учение и мне интересно. Ну, вот и Славка говорит мне, что сейчас облака отойдут, и можно при солнце рассмотреть все грани бриллианта. Взял я его жду, когда отойдёт солнце, а тут одному нашему товарищу захотелось покурить в окно и он открывает его что категорически запрещено.
— Давай смотри да мне работать надо, — торопит меня Славка.
Я как глянул на камень, да, так и выронил его, стою и ничего не понимаю. Славка смотрит на меня на мои руки и говорит так спокойно.
— Стой не шевелись, а то камень сломаешь.
Я смотрю под ноги и не вижу его.
— Где камень, — спрашивает Славка. — Уронил?
Потом несколько раз ударил о металлический треугольник. Сигнал что типа атас всем стоять на месте. Все сидят и смотрят на пол.
— Что улетело? — спрашивают Славку.
— Серый камень уронил, куда непонятно.
— Ну, тогда пусть зовёт ментов искать надо.
Тут заходит начальник цеха и спрашивает.
— Опять камень улетел? Всем сидеть я сейчас фонарь принесу, может, сверкнёт.
Никто меня не ругал, дело, как, оказалось, было обычным. Камень, пережатый в перстне, иногда выскакивал и улетал как кусок щебня, то на вентиляционную трубу залетит, то кому-нибудь на стол свалится. Ну что делать удерживали за утерю, но не так чтобы строго в пределах допустимого. После генеральной уборки камни, как правило, находили, описывали, проводили новую доводку и снова вводили в дело.
В общем, все сошлись на мнении, что камень мог залететь под батарею. Но она была так низко посажена, что пришлось звать плотника снимать подоконник. Потом разбирать саму батарею уже пришли слесаря. Сняли её аккуратно, всё осмотрели, нет камня! Тогда стали светить в щель между заливным полом и стеной, а там желваки раствора устроили неравномерные щели.
— Есть, — говорит Кошкин. — Вижу, его застрял в щели, нужен длинный пинцет.
Ему принесли пинцет с резиновыми обкладками на концах, и Вася начинает прилаживаться к камню.
— Готово, — говорит он нараспев и поднимает узкий пинцет наверх. — Держи и больше не теряй!
— Мне камень мне! — говорит Славка.
— Куда тебе дайка Вася его сюда, — говорит огранщик дядя Яков.
Он, надев на глаз лупу, осматривает камень и говорит что камень без сколов и что молодому, то есть мне повезло.
После этого случая меня сослали в наказание в местное РСУ сроком на 2 месяца бетонщиком которые затянулись до восьми, но обратно так и не взяли, побоялись чего-то... трусы!
Возвращение гидротермального изумруда
Помню, был случай в 1981 году на Свердловском ювелирном заводе. Я был там, в РСУ бетонщиком, ну и наводили мы порядок в одном из цехов, где выращивали кристаллы. Я про то, что их там выращивали, и не знал.
Просто нас позвали передвинуть большие шкафы для выращивания драгоценных кристаллов, и после сдвига одного из шкафов я заметил маленький осколок бутылочного стекла. Ну, думаю, не дай Бог, кто порежется, взял да бросил его в мусорную корзину. После окончания работы вынес я ту корзину и вытряхнул весь мусор в контейнер.
После нам сделали экскурсию по шкафам, показывая, что же там они выращивали уже гранёными, но без полированного блеска, а только по форме с гранями. В общем, в одном из металлических шкафов на площадке я увидел такое же зелёное гранёное бутылочное стекло, приваренное к мастике. Ну и спросил, что это такое, а мне говорят, что это изумруд. Вот тут я и вспомнил о выброшенном «бутылочном осколке».
В общем перетрёс я мусорный контейнер, но нашёл-таки тот кусочек. Принёс и показываю – не их ли это кристалл? Ну, цеховики очень удивились кристаллу, который давно потеряли. А потом через три месяца за возвращение потерянного ими гидротермального изумруда мне выписали премию десять рублей . За настоящий дали бы больше...
Потери
На ювелирном заводе в те времена потери сплошь и рядом списывались по заниженной цене. И всё они "терялись" прямо на рабочих местах. То драгоценный камень у закрепщика от перенажатия на крепёжный узел перстня вылетал к потолку и ложился на трубу вентиляции в пыль, то под сейф закатывался, то ломался под каблуком ювелира. Во время субботников вся пыль с вентиляции осторожно снималась в лотки и промывалась. С тех, кто терял камни, списывался процент от зарплаты в надежде, что камень всё-таки будет найден. И находили и даже определяли, чей он был.
Когда двигали сейфы - камни иногда доставали не колотые. Занимаясь ремонтом помещения с сейфами, я по незнанию выбросил в окно (внизу мусорный ящик) кусок прямоугольного бруска 20х30х50 см подумав, что это какой-то ненужный сплав, тоже был увесистый как и другие найденные под сейфами "тяжёлые" палочки.
Сейфы были огромные нечета тем, что для бумаг. Когда начальница отдела пожаловалась, что пропали у них куда-то серебряные брусочки, мы поняли, о чём она говорит и пошли рыться в мусоре. Брусочками оказались серебряные обрубки. Тоже премию дали, небольшую, но всё же приятно. Чтобы что-то украсть себе на чёрный день даже мыслей не было. И потом если заловят, то мало не покажется.
Золотая збруя
А вот учащиеся ювелирного училища проходившие практику на заводе, воровали у товарищей с завидным постоянством. Например, когда начинался обед, все неслись в столовую как голодные, забывая сдать гофры – ящики с золотом ментам в общий сейф. А самые продуманные пока народ хавал в столовой, у своих же товарищей спокойно вытаскивали из поддонов стола сбрую – проволочные кольца диаметром до 30 см с нанизанными золотыми полуфабрикатами, которые надо было обтачивать напильниками от заусенок после сварки.
Колец на сбруе бывало до сорока штук, весом до 6 граммов смотря, какая была модель. Выносили так же спокойно. А потом в укромном месте выбрасывали за забор. После смены забирали. Вот так и воровали себе на чёрный день. Да и ментов это тогда как-то мало волновало. Отсидели смену - кто в общагу, а кто домой. А видеокамер тогда не было.
