Мне тогда было 14 лет, когда я впервые задумалась о любви. Нет, не о чувстве, пробирающем насквозь, не о поцелуях на скамейке, а о настоящей любви, на всю жизнь, как в книжках. Тем более, что родители мои разошлись. И я понять не могла почему. Почему уехал папа от меня, если он поссорился с мамой.
И только спустя много лет я стала понимать, что не могли они иначе. Обиды не давали им жить вместе дальше, а кроме этого ложь и предательство.
В нашем доме, заселенном в основном молодоженами и разведенками, жили переехавшие в возрасте старики. Ну, как старики, лет, наверное, по 55-60 им тогда было. Старыми они были только для нас, подростков. В наш город они из деревни переехали. А свой дом приспособили под дачу. Там у них был сад и пчелы. Мы очень любили, когда они приезжали с дачи. Дядя Коля выносил во двор огромную чашку мёда с сотами, и мы ели, толпясь вокруг и облизывая липкие пальцы.
Как они говорили, что переехали потому, что решили жить поближе к больнице. Еще потому, что в нашем городе у них были дети и внуки. И потому, что их старенький дом требовал дорогого ремонта. А в городе у них была квартира (уж не знаю, как она им досталась в то время).
Дядя Коля был абсолютно несносный. Он громко материл тётю Маню во весь двор, или молчал, что было еще хуже.
- Суп пересолила? – пыталась угадать тетя Маня, - ложка грязная? Носки сырые?
Дядя Коля стойко молчал. Потом его прорывало, и он с помощью мата объяснял, что же такого его жена сделала.
К странностям мужа она относилась с юмором. Рассказывала всем о том, что в прошлый раз ложка лежала с другой стороны тарелки, а она молча убрала со стола и больше ничего не предлагала. Так он голодный и ходил из-за характера своего.
Иногда после зарплаты дядя Коля приходил пьяным. Его ругань была слышна с соседней улицы, а подходя к подъезду, он кричал:
- Бабка, сапоги сними. Где ты, старая кошёлка?
Тетя Маня выскакивала при любой погоде, в чем есть, хватала за руку своего неспокойного мужа и тащила его домой, приговаривая:
-Господи, стыд-то какой, дети кругом. Напился, дурак старый. Нельзя тебе.
Мы сочувствовали тёти Мани. А дядя Коля нам казался деспотом и самодуром.
Потом тётя Маня заболела. Страшный диагноз нам не говорили, но намекали, что недолго ей осталось. Мы приходили в больницу, это была исхудавшая и бледно-жёлтая старушка с потухшим взглядом.
Дядя Коля всего несколько раз посетил больницу, а потом исчез. Уволился с работы и не появлялся дома. Мы слышали, что соседи сплетничали у подъезда, что, мол, не выдержал мужик и бросил свою жену больную, а уж как она за ним ухаживала.
Помню, думала я тогда: «какие все-таки подлые эти мужики. Им ничего не стоит бросить жену и уйти к другой женщине, здоровой».
А потом вдруг подъехали «жигули» молочного цвета, вышли оттуда тетя Маня и дядя Коля. Их встречал весь подъезд.
- Коля как узнал, что у меня с лёгкими беда, так бросил все и поехал в деревню нашу. Там ведь сосны какие, не надышишься. Когда выписали меня, он уже дом починил, туалет и душ провел. Заставлял меня травы пить разные, сам собирал. Летом в лес пешком ходим, а зимой на лыжах. Сейчас в больницу приезжали, так врачи не верят, что такое, быть может: легкие мои как новенькие. Дом-то родной лечит.
Мне почему-то стало совестно за весь наш подъезд, за плохие слова и мысли. Мы смотрели на тётю Маню, полную и румяную и думали, что может быть это и есть та самая любовь на всю жизнь. И какой замечательный дядя Коля. Может быть, она такой должна быть без поцелуев, красивых слов и подарков. А когда случится с тобой беда, чтобы он рядом был, помогал и лечил. Кто её разберет, любовь эту.