1928 год
СССР – Турция
Между СССР и Турецкой Республикой в 20-е годы существовали дружественные отношения, а спецслужбы обеих государств подчас тесно сотрудничали. Это позволило советским спецслужбам создать на территории Турции под видом различных торговых и иных служб серьезную резидентуру с профессионально подготовленными сотрудниками.
Официальная дипломатическая миссия СССР находилась в Анкаре. Ее возглавлял полпред Суриц.
В Стамбуле же располагалось генеральное консульство СССР. На деле это была резидентура спецслужб СССР. Она координировала деятельность Коминтерна и ГПУ по всему Ближнему Востоку, особый упор делая на эмигрантские круги. Возглавлял ее сотрудник ГПУ Минский (Яков Григорьевич Минскер)*, который официально числился атташе генерального консульства. Его ближайшим помощником являлся Гришин**, сотрудник Закавказского ГПУ, числившийся «комендантом советских домов в Стамбуле». Он работал в основном с эмигрантами из Закавказья.
Вице-консулом числился Андерсон***, на деле уполномоченный Разведупра РККА на Ближнем Востоке.
В Стамбуле также проживал «морской агент СССР в Турции» Александр Соболев****, также сотрудник Разведупра и помощник Андерсона. Супруга Соболева являлась ответственной сотрудницей ОГПУ. Минский и Гришин очень ценили Соболевых, считая их профессионалами высшего класса.
С эмигрантами из Армении (как светскими, так и духовенством), проживавшими на территории Турции и Греции, работал уполномоченный Закгосторга (Закавказской государственной торговли) по продаже советских табаков Нахимян, на деле ответственный сотрудник Закавказского ГПУ. С армянами Сирии и Египта работал Шавердов*****, уполномоченный восточной секции Коминтерна на Ближнем Востоке. Работал не очень чисто. Несколько раз засветился, а потому, когда его решили перебросить во Францию, он туда попасть не смог: французы его к себе не пустили.
Когда бывший чекист Е. В. Думбадзе (смотри публикацию «Польза от коррупции») прибыл в Стамбул и завел себе там друзей среди местных эмигрантских кругов, его вызвал к себе Минский и предложил сообщать ему обо всем, что Думбадзе удастся узнать в среде эмигрантов. Думбадзе добросовестно выполнял просьбу Минского: говорил только правду, ничего не скрывая, кроме одного: что он готовит свое бегство во Францию через знакомых эмигрантов, чтобы укрыться во Франции от советских спецслужб.
Понимая, что среди эмигрантов хватает «стукачей» ГПУ Думбадзе как-то явился к Минскому и сообщил, что ему удалось через эмигрантов достать визу во Францию. Так как у местных сотрудников спецслужб с выездом во Францию были проблемы, Минский этому очень обрадовался. Тут же сочинили легенду, что Думбадзе должен играть роль «разложившегося» коммуниста, а по прибытию в Париж с легендой «беглеца из СССР» начать работу по вербовке эмигрантов. Думбадзе, который у тому времени твердо решил укрыться во Франции от советских спецслужб, соглашался на все предложения Минского и горячо их поддерживал.
Начиная работу с Думбадзе, Минский допустил серьезную ошибку. Вместо того, чтобы сразу же после появления Думбадзе запросить на него характеристику из Москвы, он этого не делал до последнего момента. А когда запросил… у Думбадзе уже было всё готово для отъезда.
К истории побега Думбадзе, особенно в изложении самого Думбадзе, я, лично, всегда относился с большой долей скепсиса. А вот интересный и важный момент в его мемуарах - направления работы советской резидентуры в Турции (линии задач ГПУ и Коминтерна) и отраслевая подчинённость сотрудников резидентуры (ГПУ-ОГПУ, Разведупр РККА и Коминтерн). Всё это наводит на определённые размышления.
Ну и от себя. Минский никакой "серьёзной" ошибки в отношении Думбадзе не допускал. Никто бы из Москвы ему личное дело агента Коминтерна не прислал бы. Не его уровень полномочий делать такие запросы, тем более, что сотрудичество Минского с Коминтерном закончилось в 1922 году, с переходом в ИНО ОГПУ. А вот случаи подобные происходили неоднократно, что не добавляло позитива во взаимоотношения между разведслужбами Коминтерна и ОГПУ.
(Источник: Думбадзе)