В конце ноября на экраны выходит продолжение частично нашумевшей «Энолы Холмс», в феминистских кругах продвигаемой как картина, освещающая яркий период в истории английских феминисток, в сексистских — как «чересчур толерантное нечто».
Ознакомившись с картиной за месяц до выхода второй части, на правах феминистки заявляю: фильм плох. А от фем-повестки становится плохим вдвойне, потому что подтверждает ложное мнение мира о том, что посвящённое женщинам кино не может быть качественным.
Разберём по порядку.
Отсутствие внутренних конфликтов
При просмотре фильма возникает лишь один вопрос: кто-нибудь вырастет над собой к концу? Энола — обученная с детства борьбе, прочитавшая все книги в обширной материнской библиотеке, умеющая отстаивать свои права и обладающая феноменальной памятью, признаётся лишь в двух грехах: не умеет шить и готовить. Благо фильм ни разу не показал, что отсутствие данных навыков действительно необходимо, ведь героиня не шьёт и не ест. В путь её направляют внешние обстоятельства: побег матери и непонимание братьев. Заставляет помогать Тьюксбери синдром спасательницы. «Ростом» с натяжкой можно назвать то, что героиня научилась выполнять боевой приём, который не вышел у неё в начале, но секрет его выполнения оказался не в оттачивании техники, а во внезапном желании героини подумать о матери в тот момент, когда её друга готовятся убить. В отместку она убивает сама, но волноваться за душевное здоровье Энолы после такого потрясение не стоит: она забывает о несчастном так же быстро, как и сам фильм. Никаких последствий, никаких терзаний. Очень удачно для картины, в котором столько гениальных детективов на квадратный метр. Наверняка убийство мужчины стало довеском к делу строптивой бабушки-антагонистки.
Тьюксбери — очаровательный шалопай, оказавшийся втянут во внешний конфликт по факту своего происхождения. Шкодливый в начале и конце фильма, он с одинаковой покорностью как разделяется с Энолой в Англии, так и отдаёт свой голос за билль за права по великолепной причине — так бы, наверное, поступил отец. Высказывания своего личного мнения он избегает на протяжении всей картины, губкой впитывая идеи подруги.
Единственным персонажем с наметившимся внутренним конфликтом является Шерлок — изначально равнодушный к сестре и её судьбе, мечущийся между свободой и ответственностью за жизнь юной строптивой женщины, к концу именно он настаивает на том, чтобы стать опекуном Энолы. Интересным данный персонаж был ровно до того момента, пока не начал душещипательные речи в сторону признания гения сестры. Жалким — после того, как сестра сумела обойти его, опытного детектива, и раньше расставить дело по полочкам. Полочки, правда, кривые: основанием для обвинения героини Фрэнсис де ла Тур в убийстве отца Тьюксбери послужил тот факт, что обвинённый до этого убийца имеет медаль как ветеран войны, проходящей во время убийства. Вопросы о том, что мужчина мог находится на войне не на всём её протяжении, а также о том, что он сам заявлял во время обвинения, даже не поднимаются. Фотография в старой газете — веская причина обвинить старушку в убийстве.
«Чудесные» идеи Энолы
И «чудесные» в самом прямом значении — осуществляются они как по волшебству, за кадром! Сцена побега героини из школы для девочек — наглядный пример. Тьюксбери предлагает следующий план: он выносит Энолу в корзине, притворяясь грузчиком-посыльным. Героиня протестует, утверждая, что директрису заведения (сыгранную неподражаемой Фионой Шоу) так просто не провести. Следующий кадр начинается с обманки — нам кажется, что мисс Холмс так и не предложила плана. По пути к выходу экипаж из лорда и беглянки в корзине останавливается появлением директрисы. Она спрашивает о цели визита и наполнении корзины, и «обличающие» ответы графа явно не нравятся Эноле — в корзине она активно хмурится, возводит глаза к потолку и всячески выражает недовольство глупостью своего напарника. Последней каплей в разговоре становится имя Майкрофта. Корзину уносят в кабинет директрисы, где обнаруживается, что на дне её валяется шарж авторства главной героини на испытываемые директрисой чувства. Тьюксбери и Холмс со смехом покидают заведение. Казалось бы — сцена сработала, план Энолы гениален, она вновь всех провела. Но… как? Как герои предугадали появление директрисы и русло, в котором пойдёт разговор? Почему решили, что она не отправится вслед за носильщицами сразу, и у героини будет время сбежать? Ведь с большей вероятностью директриса должна была нетерпеливо следовать прямо за желанной посылкой, так с чего же она решила подойти к ней только через время? И главное — шарж был нарисован героиней до плана или она решила уделить этому время прямо при его разработке, как самому необходимому элементу? Вопросов море, ответ один: когда преследует удача, можно обойтись и без расчётов.
Мотивация антагонистки
Удивительное дело — политика, коварная и беспощадная. Какое же чудовище способно на умерщвление близких во имя неё? Героиня Фрэнсис де ла Тур. Что именно так возмутило её в Билле о правах? Вероятно, ответы мы могли бы получить в единственном не минутном появлении героини — во время разговора в парке. Но увы! Беседа начинается с яркого утверждения о том, что Англия может стоять лишь на прошлом. Позже героиня сообщает, что понимает Энолу, которая может не согласится с таким утверждением. А заканчивается всё и вовсе уверениями, что в настоящем необходимо жить настоящим. То есть никаких идеологических мотивов идти на убийства ради сохранения прошлого у пожилой богатой женщины нет. Тогда откуда взялась столь внезапная кровожадность? Объясняется ли она предысторией героини? Вопросы повисают в воздухе вместе с главной антагонисткой фильма, не имеющей опоры на обоснованную мотивацию.
Бесполезное нарушение кинематографического пространства
Нам всем это нравится, да? Герой или героиня резко поворачиваются и выдают колкую фразочку прямо посреди сцены, изумительно! Они осознают свою выдуманность («Дэдпул», 2016)? Они демонстрируют истинные эмоции героини («Дрянь», 2016)? Лучше! Они дублируют уже показанные в кадре эмоции и один раз обвиняют зрительниц и зрителей в бездействии (догадайтесь сами, 2020).
Заканчивается фильм намёком на любовную линию между Энолой и Тьюксбери. Но кто мы такие, чтобы мешать двум картонкам добровольно склеиться?
Подводя итог: надежд по поводу предстоящей премьеры питать не стоит.
Радует, пожалуй, одно: мужчина в режиссёрском кресле не дискредитирует режиссёрок. Они к этому рук не прилагали.