Чёрный ворон. Белый сокол. Магическая повесть. Часть 1. Таня. Утро.

Говорят, ничего нельзя начинать с понедельника. Отлично! Сегодня – среда. Танька проснулась от шаловливого лучика солнца и некоторое время нежилась от его тепла. Потом глубоко вздохнула, открыла глаза и встала с кровати одним грациозным движением. Увидев своё отражение в настенном ростовом зеркале, поцокала языком: – Хороша! – И тут же озорно подмигнула сама себе: – Ну что ж, милочка, пора и за ум браться. Надо что-то менять. Привычка разговаривать с собой вслух у неё осталась с детства, когда она крутилась перед зеркалом, примеряя мамины вещи и мечтая, как станет совсем-совсем взрослой. День обещал быть хорошим. Недаром утро такое солнечное. Апрель. Пританцовывая на ходу и мурлыча под нос какую-то песенку, Таня отправилась в душ. Стоя под тёплыми струями воды, девушка задумалась уже о серьёзном. Тридцать лет – это не возраст, но уже и не девочка. Сколько можно быть одной? Ни детей, ни мужа... Подумав о муже, она немного помрачнела. Вспомнился глупый опыт первого замужества. Бешеная любовь, абсолютная глухота к маминым доводам и как следствие — скоропалительный брак. Пашка ей казался тогда каким-то неземным существом, воплощением красоты и всяких других достоинств и талантов. Как он пел под гитару!.. На деле Павел оказался себялюбивым и эгоистичным мальчиком, обидчивым до несуразности. Порой нельзя было понять, на что он дуется. Мог не разговаривать часами, делая, как ему казалось, загадочное лицо, и долго смотреть в стену. Когда же, вдоволь насладившись её уговорами и униженными просьбами простить, мол, она так больше не будет, хотя юная жена и понятия не имела, в чём её вина, вдруг выяснялось, что она взяла его любимую чашку с надписью "Павел Великий". Бред, конечно, но всё же... Со временем лень мужа приобрела стойкий характер. Приставка, пиво и диван превратили его в пухлого ругливого зануду. И это в двадцать три!.. Тут-то терпение Таньки и не выдержало. И, – всё... Привет! А, да ну его! Мысленно повторила про себя: – Я — молода. Я — красива. Я готова к переменам. Девушка вылезла из душа, завернулась в большое махровое белое полотенце и пошлёпала на кухню варить кофе. Кофе Татьяна предпочитала свежесмолотый, добавляя в турку крохотную щепотку красного молотого перца и корицы. Получалось пряно и как-то по-восточному хорошо. Отпивая маленькими глоточками живительный напиток, Таня подошла к окну, и тут же сердце её забилось чуть быстрей. Собственно, чего там греха таить, ради этого момента она каждое утро встаёт рывком и радостно. В доме напротив, на балконе с окнами в пол, на коврике цвета фисташек, сидел в позе лотоса – Он!.. Стройный, мускулистый, лет двадцати восьми-тридцати. Конфетка! Волосы золотистой волной стекали почти до пояса. Ну чем не Аполлон! Танька ничего о нём не знала: кто он, как его зовут, где и кем работает. Знала только, что живёт один и переехал в квартиру недавно, ибо раньше там жила какая-то совсем не интересная семья. Боясь спугнуть мгновение, девушка затаила дыхание: а вдруг она помешает ему проникать в глубины непознанного... Однако долго так продолжаться не могло и, вздохнув несколько разочарованно, Танька пошла собираться на работу. Натянув тёмные колготки, любимые джинсы, она решила надеть бежевый свитер, выгодно подчёркивающий высокую грудь и тонкую талию. Если есть, что показать, глупо это скрывать. Правильно? Светлый плащ и сапожки на высокой шпильке дополнили гардероб. Сегодня Татьяна строга, холодна и немного загадочна. В путь! Подводя губы у зеркала в прихожей, девушка вдруг вспомнила, что обещала позвонить бабуле в деревню. Как-никак скоро пять лет, как умерла мама. Мама... Это родное, тёплое и безумно дорогое слово Таня старалась слишком часто не вспоминать, ибо становилось так больно, что перехватывало дыхание, и сердце саднило с такой силой, словно кто-то, огромный и безжалостный, жестокой рукой выжимал из него кровь по каплям, и тогда совсем не хотелось жить. Мама... Она Тане почти не снилась, и девушка старалась думать несколько отвлечённо, представляя маму в теплом облаке цветущей яблони в бабушкином саду. Мама улыбалась, пыталась что-то сказать, но голос её заглушали важное гудение пчёл и далёкий детский смех. Хлопнув дверью и поворачивая ключ в замочной скважине, Танька ещё раз вскользь подумала о том, что надо позвонить бабуле: – Ладно, вечером позвоню. Звонко и даже немного вызывающе зацокали по ступенькам каблучки. Ну вот опять! Так и есть. На площадке третьего этажа её уже поджидала соседка Лидия Николаевна. С острым личиком, как у хорька, с вороватым и гаденьким взглядом заправской склочницы. Как бы ни была неприятна соседка, Татьяна человек вежливый: – Доброе утро, Лидия Николавна! Ещё секунду назад хищная мордочка, полная затаённой ненависти, вдруг умильно расплылась в улыбке, а рот с плотными жёлтыми зубами приторно сладко засюсюкал: – Танюшечка, девочка, здравствуй! Какая ты красивая. На работу? А я вот в магазин собралась и на почту. Моему Вадику должны прислать редкие книги по индийской магии. Зашла бы ты к нам, посмотрела. Попили бы чайку. Мой Вадик только о тебе и говорит... Этот стремительный водопад дурнословия требовалось как-то прервать. – Всего хорошего, Лидия Николавна, – скороговоркой выпалила Таня и поспешила вниз. Нечаянно обернувшись на лестнице, она поймала полный ненависти взгляд соседки. – Странная она какая-то, – подумала девушка. Хотя чего тут странного? Третий год Лидия Николаевна пытается сосватать своего сына Вадика за неё. А на кой он Тане нужен!.. Какой-то одутловатый, с лицом утопленника, с мутными белёсыми глазками за толстыми очками. А эти редкие усики цвета пакли... Жених! Мамаша всё водит его за ручку... Умора! Хихикнув, Таня выбежала из подъезда и направилась на работу.