– Смотри, как ползёт!
Антоха, не отрываясь, глядел на серую гальку и ткнул Серёгу. Оба замерли и принялись наблюдать за муравьём.
Маленький чёрный рабочий целеустремлённо прокладывал свой путь, то скрываясь из вида за редкой травой, то снова появляясь над очередным камнем. Следуя незримой чёткой линии, он ни на секунду не останавливался. Каждый шаг каждой лапки был твёрдым.
– Хорошо идёт. Прям плывёт, – Антон с искренним интересом следил за муравьиным маршрутом.
– Да, точнее и не скажешь, – согласился друг и задумчиво добавил: – Скажи честно, ты задумывался о цели? Каждодневная, сиюминутная или цель всей жизни. Личная или общественная, достойная или постыдная.
Две головы медленно поворачивались вслед за ходом муравья. Серёжа продолжал:
– Такое маленькое слово, но как много смысла. Как с этим чёрным малышом. Уверен, что с высоты дерева его даже не видно. Упавший лист или пара дождевых капель может изменить всё для него, но, несмотря на свою незначительность, он делает невероятные вещи. Преодолевает огромные расстояния, взбирается по отвесным камням, несёт тяжелейшую ношу. Такие подвиги невозможны без цели. Как думаешь, что им движет? Что скрывается в этой чёрной голове? Думай, что хочешь, но я не верю, что всё это просто так. Я просто отказываюсь верить. Да, всеми нами движет природа, инстинкты. Мы живы, подчиняемся законам, исполняем свои обязанности и играем роли. Во многом все мы похожи. Посмотри внимательно. Наверняка даже можно заметить сходство между нами и этим муравьём. Но есть предел. То, что отделяет живое от неживого. Это и есть цель. Пусть и незначительная, но всё же. То, что двигает этими маленькими лапками, заставляет преодолевать любые преграды. Нет, одними инстинктами здесь дело не обходится. Если бы всё было так просто…
Муравей спустился в маленькую ямку, раскидывая крохотные комочки земли. Добравшись до противоположного края, он начал быстро подниматься, шевеля усиками и аккуратно двигаясь.
Антон подхватил начатую мысль:
– Ты хочешь сказать, что у этого муравья есть сознание? Не делаешь ли ты слишком большую ставку на него?
– Я такого не говорил. Сознания может и нет, но некая осознанность точно присутствует. Пока мы с тобой говорим, он принимает множество решений, оценивает ситуацию. Делает выбор, – Серёжа выдержал нужную паузу. – Смекаешь? Причём делает его неоднократно. Сам бы ты смог так быстро сориентироваться на его месте?
Собеседник покачал головой и парировал:
– Стоп. Ты нагло разводишь софистику. Всё, что ты описал, и есть сознание ровно с того момента, когда к выбору подключилась осознанность, – Антон взглянул на друга, проверяя, внимательно ли тот слушает, – смекаешь? Когда на тебя полетит огромный булыжник, твоё сознание только сильно удивится, если вообще успеет хоть что-то почувствовать. Отскочишь ты именно благодаря инстинкту. Дыхание, иммунитет, равновесие, зрение – всем этим и многим другим мозг занимается без тебя. Максимум, что ты можешь, так это понаблюдать со стороны за его слаженной работой. Сознание абсолютно не первично и уж тем более не так важно. К цели можно идти даже неосознанно. Есть мнение, что сознание вообще ошибка эволюции. Смотри на этого муравья: ни одного колебания, каждое движение чёткое. Если бы у него был осознанный выбор, мы бы заметили хоть что-то несовершенное. Он бы остановился на миг без цели, замешкался бы на секунду дольше, чем обычно, сделал бы глупость, в конце концов. Сознание, друг мой, присуще тем, кто совершает ошибки.
Антоха закончил ответ, а муравей тем временем скрылся за лежащей сломанной веткой орешника.
Серёга продолжил:
– С чего ты взял, что этому шустрому работяге будет присуще сознание, сопоставимое с твоим? Я не имею в виду, что эта муравьиная голова способна на рассуждения, выводы и прогнозы. Я лишь пытаюсь донести, что для настолько обширной деятельности мало одних лишь инстинктов. Комплекс разных решений, которые принимаются в таком объёме, требует некоторой осознанности. К тому же ошибок в действиях муравья предостаточно, а если помешать ему, то он, как ты или я, на какое-то время придёт в замешательство. Пока всё сходится.
Солнце уже было в зените и припекало сильнее.
– Ты всё перевернул, – шагнув под тень листвы, Антон спокойно продолжал, – сходится только то, что у нас вместе с этим муравьём схожие реакции на внешние раздражители. Впрочем – это присуще всем живым организмам. Разумное начало же резко отличается от всего этого. Я не говорю про глубокие рассуждения и тому подобное. Но даже примитивный разум способен на неочевидные решения. Должно присутствовать что-то отличное от стандартного набора известных действий. То, что отделит индивидуальное от общего.
Муравей снова возник в поле зрения. Неся огромный кусок зелёного листа, он полз обратно по проложенному маршруту. Чёрное тельце напоминало кораблик и было совсем маленьким по сравнению с большим зелёным парусом. Кораблик, качаясь, плыл по камням и постепенно приближался.
Друзья снова принялись наблюдать за объектом спора. Серёга вернулся к разговору:
– А что если он скрывает свою индивидуальность? Что если он осознанно принимает все коллективные нормы и живёт по ним, не отклоняясь? Ставит общее выше личного. Это очень даже возможно.
– Я в шоке. Куда тебя несёт? Конечно возможно, а ещё это абсолютно недоказуемо. Бессмысленно такое утверждать.
Антон осёкся, заметив, как муравей остановился рядом и положил свою ношу. Собеседники молча смотрели на добросовестного трудягу. Качнув усиками, он повернул к ним голову и зашевелил мандибулами:
– Два, сука, дебила. Хуй когда ещё я с вами пойду за территорию. Пиздуйте, блять, под ветку! Всё до вечера надо перетаскать.
– Уже и поговорить нельзя, что за времена, – пробурчал Антоха и зашевелил лапами, спускаясь по белому камню.
– Идём, идём. Чё кричать-то сразу? Быстро ты, Колян, листья нашёл. Респект! – Серёга семенил следом и, поравнявшись с другом, добавил шёпотом: – Ну вот. Он обиделся на то, что ты его безмозглым назвал.
– Я, вообще-то, согласился с тем, что он вполне может быть разумным, – зашипел Антон в ответ.
– Ага, и что это абсолютно недоказуемо.
Два муравья стремительно удалялись, продолжая переговариваться. Маленький чёрный рабочий ещё секунду смотрел им вслед и вздохнул. В голове пронеслось только: «Биба, блять, и Боба». Наклонившись к большому зелёному куску листа, он поднял его и пополз к муравейнику.
