1992 год
...Зина завела будильник на шесть утра и тихонько скользнула под одеяло, мечтая согреться.
За окном гудел ветер, сдувая с крыш и тротуаров нападавший за день снег. Если к утру погода не успокоится, то Зине будет очень тяжело добираться до женской консультации, которая находится на другом конце города.
Автобусы ходят редко, пока она будет ждать, окоченеет...
Впрочем, как говорится - утро вечера мудренее.
Зина прижалась к сладко храпящему мужу и подумала о том, что завтра в это время она уже будет знать, что с ней.
Нелады со здоровьем начались в начале осени, когда они с Шуриком копали картошку на огороде. Зина тогда почувствовала сильную боль внизу живота, но работу не оставила. Наравне с Шуриком возилась в земле, радостно бумкая в металлическое ведро большие аппетитные клубни.
Наверно, она тогда немного переусердствовала в таскании вёдер с картошкой. Этим и объяснялись периодические боли и нарушение цикла.
К середине ноября боль уже разбрелась по всему телу, захватив не только низ живота, но и ноги, поясницу.
- Давай-ка я тебя запишу к нашей Кузьминичне, - предложила её школьная подружка Наталья, которая работала регистратором в женской консультации. - У тебя симптомы нехорошие. И цикл нарушен. Проверься на всякий случай.
Зина очень боялась гинекологов. Она впадала в панику при виде акушерского кресла.
Потому что несколько лет назад, слезая с такого кресла после очередного выкидыша, она услышала страшные слова: "К сожалению, вы не сможете иметь детей!"
А они с Шуриком очень хотели иметь детей! Очень!
Зине тогда было двадцать три года, а она почувствовала себя дряхлой старухой. Одинокой и никому не нужной...
Сейчас ей было тридцать, они с мужем смирились с тем, что им предстоит коротать жизнь вдвоём. Да и, честно говоря, Зина уже так не страдала от своей бездетности. Времена настали тревожные - с конца восьмидесятых исчезла привычная стабильность. А после того, как в девяносто первом году произошёл путч и в декабре перестал существовать Советский Союз, будущее представлялось туманным.
Её знакомые и коллеги, воспитывающие детей, постоянно были чем-то озабочены, встревожены, пробивали места в детском садике и жаловались, что давно не бывали в кино (театре, на выставке, в походе, на море...)
А они с Шуриком наслаждались своей семейной жизнью.
И вот эта неожиданная и непонятная болезнь. Коллеги предполагали, что она где-то простудилась. Советовали попить отвар из крапивы и семян укропа. И Зина пила. Но ничего не изменилось - боль не проходила, цикл так и не нормализовался.
"Я бы даже решила, что это беременность, если бы не диагноз" - думала Зина, поглаживая ноющую спину.
Она решилась-таки сходить к врачу за две недели но Нового года.
Попасть в женскую консультацию было можно, но сложно - по телефону не записывали, талончики нужно было брать в порядке живой очереди, которая выстраивалась возле женской консультации с шести утра в определённые дни, отведённые для приёма женщин, не стоящих на учёте по беременности.
Для беременных были другие дни посещений - и в эти дни в консультации была тишь да благодать.
Наталья организовала Зине талончик на первые же часы приёма доктора, но для этого нужно было подойти к половине восьмого и формально постоять в очереди. Уборщица Клава в шесть часов должна была отметиться за Зину в живой очереди.
В общем, после такой почти детективной подготовки не пойти к врачу было нельзя.
И Зина, засыпая под завывание вестра, пытавшегося пробраться сквозь заткнутые ватой щели в окне, попыталась отогнать мысли о плохом.
Будь что будет!
...Будильник вырвал её из глубокого сна.
Быстро выключив противный звук, Зина осторожно встала с кровати, чувствуя, как заныл живот.
За окном было тихо. Значит, погода не подвела.
Быстро собравшись, Зина выскочила за дверь и потопала на остановку.
Автобус подъехал на удивление быстро и в нём были свободные места. Зина взяла билет и устроилась у окошка, которое ещё не успело оттаять после ночных художеств ветра и мороза.
Она продышала дырочку на стекле и принялась смотреть в неё, вспоминая, как в детстве они с мамой ездили к бабушке в деревню, и Зина точно так же смотрела в дырочку на замёрзшем стекле.
Через полчаса она уже была возле женской консультации. И как раз открылась регистратура. Наталья уже ждала Зину и, рявкнув на ретивых пациенток, пытавшихся пролезть без очереди, протянула подруге талончик и амбулаторную карту.
- На девять пятнадцать, погуляй часик и приходи. Только талон не потеряй, - сказала Наталья и вернулась к привычной перепалке с очередью.
Зина аккуратно положила в сумку карту, а талончик засунула между её страничками. Гулять не хотелось - слишком холодно на улице. А потому она уселась на диванчик рядом с дверью врача и принялась ждать, закрыв глаза.
"А вдруг у меня рак? - подумала она. - И моя жизнь закончится..."
И вдруг она вспомнила сегодняшний сон, из которого её вырвал звонок будильника.
...Зина находилась в помещении, напоминающем больничную палату. С одной стороны этой палаты была белая дверь, напротив двери - большое окно, за которым царила ночь. Стены помещения были похожи на огромные окна - то есть, находясь в палате, Зина видела то, что располагалось в соседних палатах. Таких же больших.
А в них рядами стояли кровати. Почти на каждой сидели или лежали женщины в больничной одежде. Кто-то читал, кто-то плакал, кто-то звал врача...
Зина тоже сидела на кровати с жёстким матрасом - даже во сне она чувствовала эту жёсткость. Никого не звала. Но ощущала некоторую панику - ей никто не сказал, но она точно знала, что в этой палате находятся умирающие люди.
"У меня рак души, - шептала женщина рядом, протягивая руки в сторону Зины. - Помоги мне..."
Зина испугалась. Это что, психушка?
Она встала с кровати и пошла к белой двери. Никто её не останавливал.
Вот она подошла к двери, взялась за ручку, повернула...
"Не ходи туда!" - закричала женщина с раком души. Но Зина всё равно открыла эту белую дверь...
И тут зазвонил будильник, выдернув её из этого неприятного сна.
Что бы мог означать этот сон?
В последнее время в киосках Союзпечати стали появляться брошюрки, в которых печатались гороскопы, сонники, советы одиноким женщинам и прочее чтиво, хлынувшее лавиной на неискушённые умы людей, привыкших к строгой цензуре и дефициту литературы.
В брошюрках была куча ошибок, бросающихся в глаза любому грамотному человеку. Но они раскупались, как горячие пирожки. И это называлось новым словом - конъюнктура.
Зина тоже поддалась массовому интересу и купила несколько книжонок. Одна из них как раз была с расшифровками снов. Надо будет глянуть...
Над дверью кабинета врача зажглась лампочка, что означало, что следующий пациент может войти.
- Женщина, вы следующая, чего сидите? - полная тётка в пуховом платке пихнула Зину в плечо, заставляя быстрее топать на приём, не задерживать остальных.
"Кузьминична" была молодой, но уже задёрганной и нервной. Она взяла у Зины карточку, пролистала.
- На что жалуетесь?
Зина начала описывать свои симптомы, отвечать на сухие и циничные вопросы врача.
Врач записывала.
Паника перед акушерским креслом накрыла Зину. Но грубый окрик Кузьминичны привёл в чувство.
- У вас беременность четырнадцать недель... Матка в тонусе. Я вам дам направление на стационар - будем сохранять. Аборт делать поздно.
Зина вдруг почувствовала головокружение и... потеряла сознание.
...Она очнулась в машине скорой помощи от запаха нашатыря.
- Ффффуууу! - Зина попыталась закрыть руками нос.
- Очнулась наша девушка, - крикнула кому-то женщина в белом халате, сидевшая рядом с Зиной. - Ну что, милочка, едем сохраняться? Ты что это себя не бережёшь? У тебя угроза выкидыша уже сколько времени, а ты... Эх, девки! Ничему-то вас жизнь не учит!
Зина ощущала сильную слабость, а потому не стала вступать в диалог с медичкой.
В голове билась мысль: "Беременность четырнадцать недель!"
Веры в то, что эта беременность ("Как это возможно при таком анамнезе?!") не прервётся раньше срока, как это бывало раньше, у неё не было.
Отчаянье от того, что судьба дала ещё один шанс, но может его же и забрать, захлестнуло со всей силой.
И Зина начала плакать.
- Это кто тут сырость развёл? А ну прекрати! Ты плачешь, а ребёночек страдает! Ты ж мать будущая!
"Ребёночек страдает?!"
И Зина вдруг успокоилась. Такой надеждой повеяло от этих слов...
***
После нескольких месяцев пребывания в больнице Зина родила здорового мальчика.
Шурик прибегал к роддому по несколько раз в день. Он оставлял в корзине для передач фрукты, сгущёнку, конфеты и печенье... Кипятильник уже давно был у Зины, так что она могла заваривать чай или растворимый кофе.
В часы, когда Зине приносили завёрнутый в серое одеяло кулёк с торчащим из кучи пелёнок красным личиком, она брала сына на руки и подносила к окну, а Шурик ждал их появления.
Муж буквально танцевал, глядя на отдалённые силуэты жены и сына. А Зина прижимала пальцы к губам, посылая ему воздушные поцелуи.
В день выписки из роддома Шурик осыпал цветами весь медперсонал, с осторожностью принял от медсестры туго запелёнутого сынишку, громко чмокнул Зину и счастливо вздохнул.
- Зинуль, ты не представляешь, как я благодарен тебе за сына!
Мальчика назвали Тимофеем.
***
1999 год, декабрь
Мужчина с мальчиком лет пяти вошли в полупустой автобус. Ехать предстояло минут сорок. А в салоне было очень холодно.
- Пап, а нам очень нужно именно сегодня ехать к маме?
Мальчик проковырял в застывшем окне дырочку и пытался разглядеть, где они едут.
- Очень нужно. И именно сегодня, - серьёзно ответил мужчина.
Состояние Зины резко ухудшилось. Врачи сказали, что остались считанные дни. После чего она перестанет узнавать близких.
После рождения Тимофея Зина первые полгода была идеальной матерью - сама делала творожок для прикорма, цедила свежие соки, кипятила соски и бутылочки, гладила распашонки и подгузники.
Тимоша был обласкан, обогрет, накормлен.
Саша от счастья летал, как на крыльях. Он спешил домой, где не мог оторваться от сынишки. Он пел ему песенки, рассказывал сказки, укачивал на руках и осторожно укладывал в кроватку.
Это были лучшие месяцы их жизни.
А потом с Зиной что-то произошло...
Она стала забывать, покормила ли сына. На улице Зина могла подолгу с удивлением смотреть на коляску со спящим малышом, не понимая, как он оказался рядом с ней.
Первыми забили тревогу девчата из молочной кухни, которые рассказали Саше, как Зина несколько раз оставляла коляску с Тимошей рядом с крылечком и уходила. А потом возвращалась и забирала охрипшего от криков Тимошу. Саша тогда случайно заскочил забрать кефир для сына и узнал вот о таком неприятном факте...
Потом сигналы стали поступать от соседей - Зина предлагала прохожим забрать мальчика из коляски. Якобы, ей его кто-то подбросил...
Сколько сил и терпения потребовалось Саше, чтобы показать жену врачам, - лучше не вспоминать.
- У вашей жены опухоль головного мозга. Она растёт и подавляет мозговую деятельность. И процесс этот, увы, необратим... Операция не изменит её состояния.
Он тогда рыдал, как мальчишка. Всю ночь. Навзрыд. Зина с Тимошей спали, а он заперся в ванной и ревел.
Он хотел вырвать сердце из груди. Чтобы оно не болело так сильно.
Тимке нужна мама. Но мама уходит...
Зину забрали в больницу, когда она пыталась выйти из окна вместе с орущим полуторагодовалым Тимошей.
Саша был дома и думал, что жена укладывает сына на дневной сон. Но испуганный крик Тимоши заставил его прибежать в детскую комнату. И не допустить трагедии.
И вот три года Зина находилась в специализированном учреждении, без особой надежды на выздоровление. Она уже была признана судом недееспособной.
Но Саша не мог лишить Тимошу общения с матерью в моменты проблесков её сознания.
Зина изредка узнавала сына и мужа и могла общаться почти как раньше.
В этот день врачи сообщили, что она пребывает в редком спокойном состоянии, и её можно навестить.
Саша взял Тимошу и поехал к жене.
...Увидев их, Зина широко улыбнулась и помахала рукой. Она ждала их в зимнем саду больницы, где находилась последнее время.
Обстановка и атмосфера вокруг напоминали о приближающемся Новогоднем празднике. Санитары нацепили красные колпаки, а медсёстры носили диадемы.
На Зине красовалось ожерелье из мишуры. И это делало её похожей на девочку.
- Мама, мамочка!
Тимоша бросился к матери, крепко обняв её, до дрожи...
Саша прижался к жене и чмокнул в темечко.
- Мои прекрасные гномики, вы пришли ко мне... А я ждала вас! И приготовила подарочки!
Зина порылась в карманах больничного халата и достала оттуда две карамельки.
- Мамочка, а у нас в садике будет новогодний утренник, и я буду робокопом!
Зина повернулась к сыну с удивлённым лицом.
- Мальчик, почему ты называешь меня мамочкой? Я тебя не знаю...
Саша схватил сына и потащил к выходу.
Зина улыбалась, глядя им вслед. А потом она погрузилась в разглядывание мишуры, которая украшала её шею.
Она была в своём, отдельном мире.
Далёком от мира её родных мужчин.
...В новогоднюю ночь, уложив Тимошу, Саша налил шампанское в бокал и под бой курантов загадал заветное желание.
"Счастье"
Он устал за эти годы от пустых надежд, от отчаянья и страха. От неопределённости и безысходности.
Он хотел, чтобы Зина вновь стала прежней - весёлой, красивой, любящей...
Но она умерла в ночь на Рождество. Опухоль сожрала её мозг.
Эпилог
Тимоша вырос, успел жениться. Они с женой воспитывают двойняшек - очаровательных девочек, очень похожих на его мать.
Саша после смерти жены так и не женился, хотя женщин в его жизни бывало много. Но ни одна из них так и не смогла занять место в его сердце.
Он живёт на морском побережье, с удовольствием принимает в гости сына с невесткой и внуками.
Счастлив ли он?
Пожалуй, да.
Потому что однажды в далёком 1992 году его жена сообщила ему о своей беременности. А потом родился Тимофей. И наверно, утрата жены научила Сашу ценить то, что было подарено ему в этой жизни.
Каждый день бесценен, если он прожит без потерь...