Мы знаем, что вы скучали по Нине Дашевской. Прежде, чем стать яркой детской писательницей — дважды лауреат на «Книгуру», главном конкурсе детской и подростковой литературы в России — Нина Дашевская складывала в тексты не слова, а звуки: играла на скрипке в музыкальном театре Натальи Сац. Об этом пути, музыке, новой книге «Творогов. Поиск звука» и современных детях с Ниной поговорила другая выпускница консерватории, скрипачка и музыкальный журналист Ляля Кандаурова для проекта Seasons. Причём, писатель Дашевская у нас на глазах развенчивает популярные мифы о писателях. Спойлер: они разные!
Откуда взялось желание соединять между собой слова?
Понятия не имею.
Может, вели дневники?
Никогда. Я не умею, мне не хватает обязательности. Я неорганизованный человек, и музыка мне помогла, потому что она заставляет тебя хочешь-не хочешь – но сидеть, играть какую-нибудь трёхчасовую оперу.
А школьные сочинения?
Писала их нормально. Без всякого блеска, но с удовольствием. Я же болтун. Мне кажется, и в том, как я пишу – болтун. Мне нравится писать, как говорить: просто.
Вы сказали, что музыка всерьёз началось около 14-ти. А что вы читали тогда?
Всё подряд. Я перелопачивала всё, до чего дотягивалась, как бульдозер. Книжки про каких-то пионеров, про физиков-математиков. Был период, когда читала много фантастики – лет в 12-13 Роберт Шекли был каким-то важным автором. Первый сознательный литературный выбор был в 14 – и это был Набоков. Мне повезло – у меня была та умная, читающая старшая сестра, которая говорит тебе «не читай, тебе рано, всё равно не поймёшь ничего», – и ты, конечно, берёшь и читаешь. Поэтому важные ранние книжки были её книжками: она неосознанно провела меня по этой дороге. Первой серьёзной книгой оказалось «Приглашение на казнь»: было чувство, что я читаю нечто взрослое, это повышало самооценку, но главное – оказалось, что слова нужны не только для того, чтобы рассказывать историю. Это был настоящий взрыв; думаю, каждый лет в 14 пережил подобное. Пару лет я читала сплошного Набокова, пока не объелась им. Когда я видела очередную тонко сделанную, цветистую фразу, она напоминала мне увядший осенний букет; только годам к 30 я вернулась к нему.
Было ли писательство средством утоления каких-то амбиций, которые не утоляла музыка?
Мне кажется, нет. Здесь же не может быть никакого «быстрее – выше – сильнее». Это именно то, что нравится мне в писательской профессии (если это можно назвать профессией). Писательство не спорт. Есть текст, и в кого-то он будет попадать, в кого-то – нет. А в каких списках он очутится, какими рецензиями будет отмечен, – как это можно померить? Здесь процесс мне важнее, чем плюшки, которые можно за это получить. Я говорю – и кто-то слушает. Это здорово – и удивительно.
Мне запомнилось, что герой вашей книги – Ваня Творогов – пишет себе слово «Independence» на листочке. Может, писать – это форма независимости?
Возможно. Когда ты пишешь, над тобой нет начальства. Вообще никакого «над» и «под»: ты один, сам по себе. Потом, когда начинается редактура, может возникнуть чужое мнение – но в целом это тот редкий вид совершенно свободного искусства, где ты не зависишь ни от чего – ни от своего тела, ни от инструмента, ни от композиторского текста. Правда, и вся ответственность на тебе – после концерта ты можешь сказать, что «руки были не очень» или «ансамбль не сложился»; в писательстве так не получится. Здесь есть ещё один момент: играя на скрипке, ты ощущаешь в какой-то миг, что тебя может заменить другой скрипач. Я неплохо играю, но людей моего уровня в Москве наберётся несколько сотен. Когда я пишу, меня никто не заменит. Это очень классное ощущение: так, как я, смогу писать только я и никто другой. Не потому, что я пишу как-то особенно хорошо: просто никто физически не может стать мной.
___________________________
На нашем сайте читайте полный вариант интервью — оно получилось очень большое и красивое.
#литература #писатели #книги #книги для детей