Целый месяц бесконечных нарядов не мог пройти даром. Теперь все мышцы болели от непривычных нагрузок во время тренировок по боксу и занятий на скалодроме, а по некоторым предметам (вроде истории) приходилось предпринимать экстренные меры.
В этом полугодии они проходили Последнюю Войну, бушевавшую почти весь двадцать второй век и закончившуюся менее семидесяти лет назад. Последняя война привела к тому, что с карты Земли были стерты границы всех государств – правительства всех ведущих стран были уничтожены. Если начиналась эта война, как борьба самых сильных государств за ресурсы – то закончилась борьбой за простое выживание между отдельными группами людей. За время Последней Войны была уничтожена почти вся инфраструктура, уровень производства скатился к девятнадцатому веку, человечество катилось дальше – к полной потере признаков цивилизации и новому Каменному Веку – так, по крайней мере, считал их учитель истории.
Как-то разрозненные остатки правительств смогли все же договориться, остановить военные действия, начать восстанавливать то, что еще было возможно.
За семьдесят лет восстановить удалось не так уж много. Ну, или много. Тут мнения расходились – так же, как по поводу стакана, который, то ли наполовину полон, то ли наполовину пуст. Конечно, никто больше не воевал, не голодал, не умирал из-за отсутствия воды или необходимых лекарств. В сфере космических технологий был совершен мощный прорыв, удалось восстановить спутниковую связь, Интернет и телевидение, создать невиданные прежде космические корабли. Но историк сетовал, что быт землян двадцать третьего века почти не отличался от века двадцать третьего или даже двадцатого. А если и отличался, то в худшую сторону.
Автомобили стали роскошью. На производстве и в сельском хозяйстве работали люди, а не роботы, даже на опасных видах работ – под землей, например, на большой высоте – продолжали трудиться люди, что вызывало возмущение Степана Романовича.
Володя этого возмущения не разделял. Он вообще не понимал зачем ему могут понадобиться знания по истории (ну, кроме самых приблизительных) – поэтому последний зачет по истории он провалил – теперь нужно было пересдавать.
В туалете загорелся свет.
-Тяга к знаниям, конечно, похвальна, - произнес Петр Сергеевич.
Володя обреченно поднялся с пола.
-Фонарик мне, - распорядился Пушкарев, - пятнадцать раз отжаться и спать.
Володя, закусив губу, повиновался.
Ладно, хоть Пушкарев не отнял учебник – спустя пару часов можно будет повторить попытку.
Володя выработал в себе эту привычку – спать ровно отведенное время, просыпаясь без будильника. Когда через два часа он проснулся, выбрался из спальни и… его сцапал за плечо Пушкарев.
Володя изумленно обернулся:
-Как Вы это сделали?!
-Несложно было догадаться, что ты предпримешь вторую попытку, - хмыкнул Петр Сергеевич себе в бороду, - учебник-то я тебе оставил.
-Я не об этом. Я Вас не услышал!
Не так-то просто было подкрасться к нему незамеченным – это Володя прекрасно знал – и то, что у Пушкарева получилось…
Петр Сергеевич довольно улыбнулся:
-Кажется, кое-что еще умею, да?
Володя согласно кивнул.
-Учебник отдай, - попросил воспитатель, насмешливо глядя на парня, - и можешь продолжать восхищаться.
-Мне очень нужно доучить, - поморщился тот, - завтра зачет по истории…
-Сегодня, - поправил Пушкарев.
-Сегодня, - согласился Володя, - а она первым уроком.
-Ничего, - усмехнулся Петр Сергеевич, - сегодня вы с Волковым историю пропустите. Вас вызывает директор училища. Сразу после завтрака отправляетесь к нему.
-И зачем нам к директору? – хмуро поинтересовался Сережка, узнав эту новость. – Что мы опять натворили?
-Тебе, Волков, виднее, - отозвался Пушкарев, провожая их в административный корпус.
Оказалось, они ничего не натворили. Им пришло приглашение из Академии. Поступить на подготовительный курс отделения Космической Навигации.
-Там готовят капитанов Дальней Разведки, - пояснил Станислав Павлович.
-Мы знаем, - коротко сказал слегка ошарашенный новостью Сережка.
Володя молча смотрел в пол. Значит, бескрайний космос, неизвестные планеты и, возможно, новые миры, цивилизации. Еще пару лет… да что там – год назад, он пришел бы в восторг от такой перспективы. Но не сейчас. Пример Олега был достаточно убедителен, и он успел его проанализировать. Если проводишь в космосе несколько месяцев кряду – это уже не очень хорошо для семьи, а если торчать там годами…
-И почему они нами заинтересовались? – спрашивал тем временем Волков. – Из-за оценок? Так у Кудинова они лучше.
-Хорошие оценки, это необходимо, но недостаточно для Академии, - отозвался Станислав Павлович, - гораздо больше их заинтересовали результаты ваших психотестов и характеристика, которую вы получили на практике. Кстати, тесты необходимо будет пересдать, если Вы согласитесь. Ну, и, разумеется, вы не должны провалить годовые экзамены. Так что скажете?
-Конечно да, - сразу же отозвался Сережка.
Володя немного помедлил, потом произнес, по-прежнему глядя в пол:
-Я не буду поступать в Академию.
-Почему?!
Волков смотрел на него разочарованно.
-А куда собираешься? – поинтересовался Станислав Павлович.
Володя пожал плечами:
-Не знаю. Но не в космический флот точно.
Он впервые говорил это вслух. И от того было не по себе. А может, дело в том, что Волков смотрел на него, как на предателя.
-У вас есть еще пара месяцев на раздумья, - сообщил директор, - а пока можете идти.
Ребята поднялись со стульев.
-Ты, Климовцев, задержись.
Володя почему-то ждал, что Станислав Павлович начнет его отговаривать, но тот заговорил совсем о другом.
-Если ты остаешься в училище, - произнес директор, - но не хочешь во флот - у тебя только два пути. Наземная инженерная служба – но это не гарантия, что постоянно будешь на Земле. Или сейчас переводишься на медицинское отделение, потом поступаешь в гражданскую Медицинскую Академию – с нашей базой это у тебя наверняка выйдет.
-А можно перевестись?
-Можно. Технически. Сдаешь вместе с медицинским отделением анатомию, физиологию, астрофизиологию и со следующего курса учишься с ними. Насколько у тебя это практически выйдет – не знаю. Ведь сейчас тебе придется посещать совсем другие предметы. Сможешь сам подготовиться?
Володя пару секунд подумал. Потом кивнул:
-Смогу.
-Ну и отлично.
Волков не разговаривал с ним весь день, так что Володя всерьез жалел о произнесенных в кабинете директора словах. И даже Сережке сказал, что передумал и пойдет в Академию. Но тот лишь раздраженно дернул плечом:
-В одолжениях не нуждаюсь.
А вечером Пушкарев позвал их к себе в кабинет.
-Вы нормальные? – поинтересовался он едва парни зашли. – Из-за чего решили покрыситься? Из-за того, что ты, Волков, хочешь в космос, а Климовцев не хочет? По-вашему, друзья только тогда друзья, когда вместе учатся спят и едят?! Миритесь или из нарядов не вылезете!
-За что? – насупился Волков.
-Найду за что, - пообещал Петр Сергеевич.
Они помирились. Формально. Но Володя знал, что Сережка на него все равно дуется. И вообще он стал сам не свой. Думал о чем-то постоянно, позабыл свои шуточки. А однажды ночью, проснувшись, Володя увидел, что Сережка не спит, а лежит в своей кровати, уставившись в потолок. Он выбрался из постели и подошел к нему.
-Серьезно, - сказал он негромко, словно продолжая давний разговор, - могу пойти на Навигацию. Наверняка там прикольно учиться.
Сережка усмехнулся, сел в кровати:
-Ну да. А потом нам дадут один корабль на двоих? Глупо. Пушкарев прав, а я идиот. Если хочешь сидеть всю жизнь на Земле – твое право.
Володя промолчал.
-Я боюсь, что не потяну без тебя эту Академию, - вдруг признался Сережка, - вот в чем дело. И физика, и эти психотесты… я вообще забил бы на них, если бы не ты.
Володя пожал плечами:
-Но сдал-то ты их сам. И по физике давно все контрольные пишешь. И то, что тебе страшно… ерунда на самом деле. Я когда прилетел сюда с Нейруса – вот когда было страшно. На Нейрусе у меня остались друзья. Вообще все, кого знал. А тут… я понятия не имел даже, что должен вратарь на воротах делать, а ты меня в первый же день поставил на них, помнишь?
Сережка усмехнулся:
-Ну да… Вообще-то ни черта не было заметно, что ты чего-то там боишься. Я думал поэтому, что ты на редкость наглый пацан, которому все до лампочки. Ладно… давай эти полгода ты мне с домашкой не помогаешь. Совсем. Посмотрим, что из этого выйдет. Может я вообще провалю экзамены и не поступлю.
-Навряд ли, - возразил Володя.
Волков дернул плечом:
-Да. Приятно, когда друг в тебя верит.
На этом их размолвка была закончена. Приближался Новый Год и Володя все чаще думал о Марине. Он обещал ей приехать на Новый Год.
Но приехать не пришлось – Маринина мама пришла в себя и они всей семьей уехали в специальный центр на реабилитацию – Володя не позволил себе по этому поводу расстраиваться, уехал в деревню, и там все пошло своим чередом, утром он спускался на кухню, помогал Елизавете Николаевне с завтраком, потом чистил от снега дорожки, потом поднимался к себе и учил анатомию с физиологией, выкинув все лишнее из головы. У него отлично получалось.
В конце каникул приехал Олег, сообщил, что его зовут обратно на дальние рейсы, и он решил согласиться. Вылет через два месяца, расчетное время рейса – год.
Это означало никаких летних каникул в деревне. Может, Станислав Павлович и отпустит его без опекуна на недельку – но не больше. Володя воспринял это спокойно. Маринка с родителями, Волков, уже летом уедет в Академию – почему бы Олегу не улететь на год в свой космос? Вероятно, все просто сговорились не отвлекать его своим присутствием от подготовки к экзаменам…
Он еще не знал, что все-таки приедет сюда на все летние каникулы.
В мае умрет Елизавета Николаевна. И, побывав с разрешения Станислава Павловича на похоронах, Володя вернется в училище, отправится к директору и заявит, что если его не отпустят к Антону Алексеевичу на ВСЕ каникулы, он сбежит, поселится в лесу неподалеку от деревни и никто из землян в жизни не найдет его, пока он не захочет.
Станислав Павлович долго изучающе смотрел на него, потом поинтересовался:
-Надеюсь, это шутка?
-Почти, - отозвался Володя.
-Ну, тогда езжай.
В деревне он готовил завтрак и обед – так, как делала это Елизавета Николаевна, ездил с Антоном Алексеевичем на работу. Марина в этом году не приехала. Она поступала в училище на медсестру. Он вырвался к ней на несколько дней, а она недоумевала, почему он не мог остаться с ней на неделю – как сделал прошлой осенью.
Володя пожал плечами:
-Дед там один и ему паршиво.
Но Марина этого не поняла:
- Он тебе не дед, - возразила она, - Он тебе никто.
Володя почувствовал, как по телу мгновенно разлилась злость
-Он мне не никто. – отчеканил он.
«Он тебе никто» - это был аргумент Светланы в спорах с Олегом.
-Он меня не бросил, - он попытался было объяснить то, что, по его мнению, объяснять не нужно, - хотя мог бы. Спокойно. Он мне не никто. Он больше, чем родители. Родители со своими детьми возятся. А он со мной...
Марина молчала, кусала губу, подбирая слова, в итоге сказала:
- Если сейчас уедешь, то мы больше не встречаемся.
Володю охватывает уже не злость, ярость. Она вообще слышала, о чем он ей говорил?! Он молчит, чтобы не дать этой ярости прорваться наружу. Потом переводит дух:
-Значит, не встречаемся, - сухо соглашается он, разворачивается и спокойно уходит.
Хотя ощущения такие, будто по жилам вдруг потек раскаленный металл.
И он, как ни в чем не бывало, вернулся в деревню. Это было неправильно. Вся эта ситуация, а тем более ее слова. Он вспомнил, как Марина всхлипывала из-за его ожога в то лето, когда они только познакомились. Тогда все было очень просто. А теперь совершенно запуталось. Может, он не прав, не уступив ей? Но в конце концов экзамены в училище уже закончились, наступил август, она могла сама приехать, если бы хотела его увидеть…
В конце августа Антон Алексеевич провожая его в училище, перевел дух и сказал:
-Дождаться бы теперь Олега.
И Володя понял, что правильно остался здесь на все лето.