Читатель предложил устроить вечер воспоминаний о лихих девяностых годах. Время было ужасным, тут мало кто будет спорить, однако всё же не полностью беспросветно чёрным: на уровне личной жизни, к примеру, у многих из нас наверняка остались приятные воспоминания хотя бы о некоторых днях ельцинского периода.
Интересный факт: в девяностые всё встало с ног на голову, контраст между девяностыми и восьмидесятыми был огромен. Однако когда мы сейчас оглядываемся назад, мы видим, что всё снова перевернулось. Девяностые были настолько дикими и странными, что сейчас приходится делать усилие над собой, чтобы осознать — да, это был не сон, 25 лет назад мы действительно жили именно так.
Публикую письмо: В позднем СССР для интеллигенции был всего один путь: школа-десятилетка, вуз, НИИ, пенсия, смерть. Но в конце 1980-х начались радикальные изменения, появились кооперативы, всё это было ново, интересно и захватывающе. Я с удивлением осознал, что за день в кооперативе по обучению взрослых английскому
Читатель предложил устроить вечер воспоминаний о лихих девяностых годах. Время было ужасным, тут мало кто будет спорить, однако всё же не полностью беспросветно чёрным: на уровне личной жизни, к примеру, у многих из нас наверняка остались приятные воспоминания хотя бы о некоторых днях ельцинского периода.
Интересный факт: в девяностые всё встало с ног на голову, контраст между девяностыми и восьмидесятыми был огромен. Однако когда мы сейчас оглядываемся назад, мы видим, что всё снова перевернулось. Девяностые были настолько дикими и странными, что сейчас приходится делать усилие над собой, чтобы осознать — да, это был не сон, 25 лет назад мы действительно жили именно так.
Публикую письмо:
В позднем СССР для интеллигенции был всего один путь: школа-десятилетка, вуз, НИИ, пенсия, смерть. Но в конце 1980-х начались радикальные изменения, появились кооперативы, всё это было ново, интересно и захватывающе. Я с удивлением осознал, что за день в кооперативе по обучению взрослых английскому языку я зарабатываю больше, чем моя повышенная стипендия за месяц. Ещё чуть позже я осознал, что карьера в науке/инженерии совсем не моё, просто до этого у меня не было никаких других вариантов, так как мои родители и все мои родственники, все мои друзья и приятели шли именно тем путём, который я обозначил выше.
А меня понесло в бизнес, и это были замечательные годы. Ничего не было понятно, не было чётких правил, законов и инструкций, всё приходилось узнавать и учиться самому, методом проб и ошибок. В криминал я конечно не лез, зато он несколько раз пытался подлезть ко мне. Но у меня всегда была хорошая «крыша» – сначала это был клуб восточных единоборств, совсем недавно разрешённый в СССР, и там были все, от студентов до ментов и армейских, очень сплочённая группа людей, каждый из которых легко готов был вписаться за своего партнёра по клубу. Да и сам я, от отличника и ботаника как-то резко перестроился в довольно отчаянного и наглого парня. Позже, когда я сделал свою фирму по консалтингу (тогда ещё мало кто понимал, что это такое, но рост был колоссальный, за год с трёх постоянных сотрудников фирма поднялась до 25), я познакомился с «серьёзными людьми» (собственно это и было главной целью создания фирмы – найти серьёзных партнёров) и фактической крышей стали уже они.
Позже мы сделали с ними экспортно-импортное совместное предприятие, это был уже совсем другой уровень. Но, к сожалению, часть денег партнёров оказались чеченскими, и через год нашей очень успешной работы чеченцы решили ввести в совет директоров своего человека, и это компанию сгубило. Новичок ничего не понимал во внешнеторговых операциях, маркетинге и логистике, зато у него было море апломба, и он настаивал на выполнении своих совершенно нелепых требований. Всё развалилось за несколько месяцев, и я с частью партнёров оттуда ушёл. Позже были работы уже по найму, в только что пришедших в Россию крупнейших международных компаниях и в крупнейших российских холдингах. Чисто «с улицы», без всяких знакомств, просто через рекрутинговое агентство и собеседования, я дошёл в карьере до директора подразделения одного из них, но там было уже не очень здорово – подковёрные интриги, подсиживания, разборки совсем другого уровня, чем с бандитами и ментами – вроде всё мило и культурно, но хищники было ещё те. Поэтому в итоге я получил в другом мега-холдинге позицию советника вице-президента и большую степень свободы.
С одной стороны я был в штате компании и пользовался всеми её сильными опциями, связями, авторитетом, службой безопасности и юристами, с другой был почти в свободном полёте. Это был наверное самый лучший вариант, но тут подоспел 1998 с дефолтом. Всё рухнуло в одночасье, и это была полная катастрофа. Никто не знал, что будет дальше, никто не понимал, что делать сейчас, отличные денежные и перспективные проекты внезапно накрылись медным тазом. Тогда я решил взять тайм-аут и поехать на Запад, получить западное высшее образование, благо связи к этому времени уже были, и было понятно, что можно делать там.
Сегодня, занимая престижную и спокойную должность в одной из самых больших мировых корпораций, я вспоминаю свои разборки с наездами ментов и бандитов, как меня прессовали в милиции, говоря, что я больше оттуда не выйду никогда, как перевозил наличные с ребятами, вооружёнными автоматами, как общался с "авторитетами" и у одного даже был юрисконсультом – у меня возникает стойкое ощущение, что всё это было точно не со мной, а с каким-то совсем другим человеком, или это какой-то дешёвый бульварный роман.
Но я очень благодарен и Ельцину, и девяностым, это были чрезвычайно интересные годы, которые дали мне совершенно новую жизнь. А её альтернатива в виде полностью предопределённого унылого пути советского интеллигента была бы просто ужасна.