Часть четвертая.
- Согласись, Вася, в такой дивный вечер душа просто жаждет поэзии!- воскликнул Эразм Ромуальдович, умиляясь закатным небом. Верный Вольфганг утвердительно тявкнул, поддерживая хозяина.
- Дак, кто против, Ромуальдыч, почитал бы какой стишок, а мы с Иванычем послушаем! - благосклонно сказал Фомич.
- Плещут волны Флегетона,
Своды тартара дрожат:
Кони бледного Плутона
Быстро к нимфам Пелиона
Из аида бога мчат...- с трепетом начал Ромуальдович.
И внезапно умолк, увидев лица Василия Фомича, Иваныча и даже Вольфганга.
- Что такое, мои милые?
- На русский бы перевесть, Эразмушка, ни пса не понятно. А то лучше послушай, что я недавно в газете прочитал:
" Простуда и кашель на сильном морозе
Так это , ишшо не беда.
Страшнее , ребяты,понос при склерозе...
Бежишь и не знаешь куда."
Старички покатились от смеха, даже Иваныч фыркнул, а Вольфганг повизгивал от восторга.
- Умеешь ты, конечно, Васенька, сбить патетику. Зато настроение поднимешь обязательно!
Возле лавочки образовался стихийный литературный клуб, каждый сосед счёл своим долгом процитировать любимые строчки. Подошёл Ашот, протянувший дедушкам тарелку с мантами.
- У горы Арарат жил двоюродный брат.
Каждый дэнь Карапет собирал виноград.
Дэлал чачу, вино и чурчхелу крутил -
Двадцать тысяч в семью приносил он один! - внёс посильный вклад Ашот.
- Ловко! - одобрил Фомич.
- Анжелочка, душа моя, а у Вас есть любимые строки?- поинтересовался Ромуальдович у аппетитной соседки.
Та остановилась и ,кося глазом на Ашота, томным голосом прошептала:
"Целуй меня, как дождь, твоя, твоя,
Во мне бушуют истинные страсти!
Желаний абсолютно не тая,
Я целиком в твоей сегодня власти…"
- Вай! Какой хороший стихотворэний! - облизнулся Ашот.
- Можете вечерком зайти, я подготовлю вам томик любимых стихов,- потупив глазки, сказала Анжела.
Иваныч смотрел на них со скрытым одобрением, усмехаясь в усы.
- А какое любимое стихотворение у нашего соседа из тринадцатой квартиры, ну того, с молью в бороде?- задумчиво сказала Анжела.
- Я знаю,- злобно прошипела Аделаида Германовна, незаметно подошедшая к собеседникам :
- В квартиру шасть-
Повсюду грязь.
Одна корысть -
Чего бы сгрызть!
Все захохотали, противный сосед не нравился многим.
И только Аделаида Германовна тайно бросала пылающие взгляды на окна тринадцатой квартиры и душераздирающе вздыхала.
Продолжение следует...