ВСЕ МУЗЫ В ГОСТИ К НАМ…
У ТЕАТРАЛЬНОЙ КАРТЫ ДОМА ИСКУССТВ
Искусство актера
Всеволод ЯКУТ
народный артист СССР,
лауреат Государственной премии СССР,
член президиума правления ЦДРИ СССР
Мне бы хотелось начать свой рассказ с упоминания имени А.И. Герцена. Как известно, великий русский писатель называл театр «высшей инстанцией для решения нравственных вопросов». Как это справедливо сказано!
«Но позвольте, — могут меня спросить, — зачем начинать разговор о театре, когда речь пойдет о клубе?» На это я могу уверенно ответить: клуб наш, именуемый ЦДРИ, не обычный. Здесь собираются прежде всего профессионалы, и в нем, как в театре, главной фигурой является актер, но при этом самых разных жанров — драмы, эстрады, цирка, кино, радио, телевидения. И когда все мы собираемся в нашем Доме-клубе, то получаем возможность, как говорят, себя показать и других посмотреть.
К тому же решение нравственных вопросов в стенах ЦДРИ имеет первостепенное значение. Объединяя служителей всех муз, ЦДРИ активно влияет на формирование марксистско-ленинского мировоззрения, способствует эстетическому воспитанию творческой интеллигенции, является связующим звеном широкого и многообразного содружества искусства и труда, активно участвует в совершенствовании профессионального мастерства театральных коллективов и отдельных исполнителей, оказывает серьезное влияние на развитие творческой молодежи.
Если вдуматься в этот краткий перечень задач, то станет достаточно ясно, какой «инстанцией» является ЦДРИ для решения нравственных вопросов.
Конечно, специфика Дома состоит еще и в том, что он представляет работникам искусств возможность для отдыха. И тут меня, наверное, поймут правильно, если я скажу, что такова уж натура художника, что и отдыхая мы работаем. О том, как это происходит, можно было увидеть, например, на вечере под названием «Активисты Старопименовского переулка». Это было неподражаемое театральное представление, где не существовало заранее разработанного сценария, где все было основано на импровизации, творческом воодушевлении, Рину Зеленую сменял Алексей Алексеев, Людмилу Скопину — художник Федор Антонов, Бориса Ефимова — Сергей Образцов, Владимира Канделаки — Иосиф Прут. Говоря откровенно, любого из них хватило бы на самостоятельный концерт. А тут объединились все вместе. Ни в одном театре этого не бывает. Эпизоды были «из прошлого», но каким живым, интересным был каждый из них.
Это была работа, но это был и полноценный отдых, который способен прибавить силы. Нас, людей старшего поколения, рассказы уносили в дни юности. Я тоже помню подвальчик в Старопименовском переулке, потому что появился в Москве в качестве студента Высшего художественного института незадолго до открытия в том подвальчике клуба театральных работников.
Тогда, в начале 30-х годов, я уже работал сперва в Театре-студии имени А.В. Луначарского, которым руководил М.А. Терешкевич, затем мы слились с Театром-студией имени Ермоловой. Но молодым актерам не так-то просто было проникнуть в тот клуб. Для этого нужна была рекомендация двух ведущих актеров. Мне в этом смысле повезло. То, что я видел и слышал там, осталось навсегда в памяти. Никогда не забыть, как читал «Скупого рыцаря» сам Л.М. Леонидов. Атмосфера клуба, когда можно было видеть совсем близко С.Л. Кузнецова, В.И. Качалова, А.А. Остужева, М.М. Климова, производила на нас, молодых, неотразимое впечатление. Мы и сидели где-нибудь сбоку или сзади, стараясь быть неприметными, и, что называется, во все глаза глядели за поведением тех, старших, которые казались нам едва ли не богами. Они все любили бывать здесь. Я теперь понимаю, почему это происходило. После многочисленных клубов, существовавших в Москве, где главным были азартные игры, новая клубная организация совершенно противостояла им, была как бы продолжением творчества. Это ощущение передавалось нам, молодым.
Клуб в Старопименовском являлся привилегией актеров и именовался клубом театральных работников. Но когда был осуществлен переезд на Пушечную, то изменился и состав посетителей. Вместе с деятелями театра здесь «поселились» музыканты, певцы, художники, скульпторы, артисты кино. Тогда возникли секции. Наша сначала именовалась секцией театра и кино, но потом не раз меняла «вывеску». Последние 15 лет мы как-то стабилизировались и стали называться театральной секцией.
Можно сказать, что, переселившись на Пушечную, Дом не успел, в общем-то, как следует обосноваться, ибо вскоре после того началась Великая Отечественная война. Как все организации в Москве, ЦДРИ оказался мобилизованным. Началось формирование фронтовых концертных бригад из числа артистов московских театров. Одну из таких бригад, отправлявшихся на 3-й Украинский фронт, поручили возглавить мне. Раз уж заговорил об этом, то скажу, что, несмотря на отчаянные споры о том, каким должен быть фронтовой репертуар, на утверждение, что классика на фронте «не пройдет», что там нужен «легкий» жанр, мы все же взяли с собой классику. И не ошиблись. Вспоминаю, как Э.С. Кириллова и я играли сцену объяснения в любви в старой комедии О. Голдсмита «Ночь ошибок». Она явно пришлась по душе фронтовым зрителям, была тем кусочком мирной жизни, которой так не хватало на фронте. Нравились бойцам и «мирные» туалеты, красивые платья женщин и наши костюмы. Выступать приходилось в такой близости от врага, что порой от него разделял лишь один овраг. Нас не смущало даже, когда во время представления пролетали вражеские самолеты или слышалась стрельба.
В самом ЦДРИ был организован специальный госпитальный концертный отдел. Название, может быть, несколько странное для театрального Дома, но совершенно в духе времени. В него объединились многие артисты московских театров, которые выступали в госпиталях перед ранеными бойцами и командирами Красной Армии. И хотя музам, может быть, противопоказаны цифры, я хочу назвать одну: только за первые два с половиной года войны артисты из госпитального концертного отдела ЦДРИ дали 6 500 шефских концертов — весомый вклад искусства в общее дело разгрома врага!
После войны с новой силой развернулась многообразная деятельность Дома, и в частности театральной секции. Усилиями актива проводится последовательная работа по пропаганде достижений советского театрального искусства. Мы хорошо помним завет В.И. Немировича-Данченко, что иметь действенный общественный актив — залог интересной творческой работы. Нечего говорить, что усилия наши направлены на то, чтобы индивидуальные интересы совпадали с интересами общественными. Для этого приглашаем в ЦДРИ театральные коллективы не только Москвы, но и других городов и республик с их наиболее интересными работами, посвящаем отдельные вечера выдающимся мастерам-современникам, проводим вечера памяти («Жизнь в искусстве») корифеев советского театра. К этому надо добавить организацию различных творческих коллективов, постоянные поиски наиболее эффективных форм работы, отдельные из которых, хотя существовали недолго, оставили заметный след как интересные начинания, например: «Театральные вторники», общественный театр «Мечтатели», устный журнал «Театр», вечера «У театральной карты страны», «За круглым столом» и многие другие.
Мы стараемся, чтобы Дом был постоянным местом встреч для обмена опытом и показа достижений советского искусства. Поставил Московский театр комедии интересный спектакль А. Вампилова «Утиная охота», и мы познакомили с ним театральную общественность. Или другой пример: ЦТСА показал нам свой давний спектакль «Учитель танцев» Лопе де Вега с новым составом исполнителей. В один из вечеров состоялось знакомство с коллективом Московского театра мимики и жеста. Поскольку этот театр уникальный, стоит о нем хоть немного рассказать. В 1963 году в театральном училище имени Щукина при театре имени Вахтангова закончила стажировку необычная группа молодых актеров... глухонемых. Обучение театральному мастерству целой группы людей, лишенных слуха, — единственное в истории театра явление. Безошибочный такт и тонкость вкуса, изящество манер и выразительность деталей, что присуще искусству самих вахтанговцев, определило педагогическую систему в обучении и воспитании актеров из числа людей, не имеющих возможности говорить и слушать. Если к этому добавить, что в репертуаре театра такие спектакли, как «Коварство и любовь», «Васса Железнова», музыкальные — «Где-то в Севилье», «Лев Гурыч Синичкин», «Где Чарли?», то можно себе представить, какое высокое искусство представляет этот театр, какой интерес вызывает у зрителя.
Выступали у нас многие национальные коллективы страны. Состоялся, например, творческий вечер Ереванского русского драматического театра имени Станиславского, который хорошо известен советскому зрителю. Гостем стал Драматический театр Краснознаменного Черноморского флота из легендарного города-героя Севастополя. Знакомство с его репертуаром
свидетельствует о направленности, боевитости театра («Песнь о черноморцах» Б. Лавренева, «Оптимистическая трагедия» Вс. Вишневского, «Закон моря» С. Чупрынина, «В списках не значился» Б. Васильева и др.).
В дни 200-летия Калужского драматического театра имени Луначарского ЦДРИ принимал группу ведущих его актеров. Запоминающимися были выступления Ташкентского русского академического театра драмы имени М. Горького, Воронежского драматического театра имени Кольцова, Львовского украинского драматического театра имени Заньковецкой, Тбилисского
драматического академического театра имени Шота Руставели, Горьковского театра юного зрителя имени Крупской, Театра кукол Латвийской ССР и др. Неоднократно выступал у нас Татарский академический театр имени Г. Камала. Много добрых слов можно сказать об этом коллективе. Каждый раз, приезжая в Москву, он показывает новые пьесы национальной драматургии. У этого театра можно поучиться работе с драматургами.
Я не хочу употреблять модное ныне словечко «престиж», но, во всяком случае, для любого, даже московского, театра выступление в ЦДРИ в какой-то мере является признанием творческих достижений коллектива. В ЦДРИ происходят просмотры спектаклей зарубежных театров и отдельных трупп. Запоминающаяся встреча произошла у нас несколько лет тому назад с французскими артистами Жюдит Магре, Дидье Ваес, Никола Пиньон. Это был большой диалог интернациональной дружбы и международного единения, в котором приняли участие лауреаты международной Ленинской премии «За укрепление мира между народами» Луи Арагон, греческий поэт Янис Рицос, английский писатель Джеймс Олдридж, датский художник Херлуф Бидструп, а также академик Н. Блохин, советские деятели литературы и искусства К. Симонов, Б. Полевой, М. Матусовский, Л. Кербель, О. Лепешинская.
Казалось, трудно поразить чем-либо профессионалов, собирающихся в ЦДРИ, но тот вечер имел большую творческую отдачу.
Кстати, об отдаче. В работе всех наших зрелищных предприятий, в том числе клубов, Домов и Дворцов культуры, нашего ЦДРИ, вопрос об отдаче важный и серьезный вопрос воспитательной работы и идеологического воздействия. Мы стремимся, чтобы вся работа секции, каждое мероприятие Дома строились с расчетом их воспитательного воздействия. Только в этом случае можно рассчитывать на отдачу, когда под влиянием искусства человек делается лучше, чище, духовно богаче. Тут, конечно, нельзя не сказать о такой стороне деятельности, как шефская работа. Может быть, я в чем-то повторяюсь. Но это, в конце концов, вполне закономерно, так как шефство — забота общая. Когда несколько лет тому назад костромичи обратились к работникам искусств с призывом: «Пусть летят в борозду зерна искусства», то это имело глубокий смысл, так как сила искусства способна вселять в людей силу, энергию, поднимать на подвиги.
Призыв костромичей нашел широкий отклик. Образно говоря, «зерна искусства» уже давно служат производству и дали благодатные всходы на полях Целинного края, в Сибири, в родном Подмосковье. С самого начала освоения Целины по инициативе секции были подготовлены поездки артистов московских театров, например больших групп актеров Малого театра под руководством М.И. Царева и ГАБТ СССР под руководством О.В. Лепешинской на целинные земли Казахстана, театров имени Моссовета — целинные земли Омской области, имени Пушкина — в Хабаровский и Приморский края, имени Станиславского — в Курганскую область. О внимании к шефству ярко свидетельствует тот факт, что еще в начале 60-х годов в ЦДРИ существовал специальный штаб по организации творческих встреч работников искусств столицы с трудящимися Москвы, Московской области и Целинного края.
Шефство — яркая страница общественной деятельности, и тут, конечно, значительна роль актеров. Несмотря на свою занятость (театр, кино, телевидение, радио), они безотказны, когда этого требует общественное дело. Мне приходилось сталкиваться с такими фактами, когда в ответ на приглашение актер вынужден отказываться. И вот его уже не ждут, а он что-то отложил, что-то перенес и все-таки явился к нам. Такова сила долга!
В наших планах отводится большое место творческим вечерам. Откровенно говоря, за десятилетия существования ЦДРИ некоторые начинания оказывались временными или просто не приживались. Тут могло быть много причин: то ли пропадал к ним интерес, то ли проходила на них мода. Но творческие вечера мастеров театра стали традицией. Назову только несколько имен:
М.И. Царев, Е.Н. Гоголева, В.П. Марецкая, Н.Д. Мордвинов, В.В. Меркурьев, Е.А. Лебедев, П.В. Массальский, В.А. Сперантова. Встреча с такими художниками всегда была школой высокого мастерства, особенно для молодежи.
Трогательны и вечера, посвященные корифеям театра. На них обычно собираются театральная Москва и представители союзных республик. Были отмечены 100-летие со дня рождения К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко, В.И. Качалова и Е.Б. Вахтангова. На юбилейном вечере К.С. Станиславского благодарную память великому учителю выразили деятели национальной культуры — Э.Я. Смильгис (Латвия), В.Т. Вартанян (Армения), В.В. Тхапсаев (Северная Осетия) и другие. На вечерах памяти произносятся не только почтительные слова. Это само собой разумеется, так как каждый из художников — явление в нашем театре. В речах и воспоминаниях друзей, соратников отмечается то главное, что отличает каждого из них. Таким, например, был вечер памяти В.Э. Мейерхольда. На нем выступали М.И. Царев, Н.В. Петров, И.Г. Эренбург, М.М. Штраух, С.И. Юткевич. Хочется привести объективные, очень справедливые слова Павла Александровича Маркова, сказанные им на том вечере. «Мейерхольд, — говорил он, — был очень чуток к тому, что происходило в художественной жизни страны... Постоянно неудовлетворенный собой, саркастический, в то же время глубоко лирический, это был человек необыкновенных противоречий и мощного таланта... Не было человека, который мог спокойно относиться к Мейерхольду. Его могли признавать или не признавать. Но он сам никогда не был равнодушен, и к нему нельзя было относиться равнодушно... »
Отмечая память народного артиста РСФСР режиссера Николая Васильевича Петрова, каждый из выступавших воскрешал этапы жизни и творчества этого выдающегося советского художника, и потому присутствующие ощутили всю многогранную жизнь его. Рита Зеленая рассказала о созданном Николаем Васильевичем театре-варьете «Балаганчик»; писатель А. Борщаговский — о харьковском периоде жизни, создании русского театра; режиссер А. Гольдфельд — о руководстве Н.В. Петровым Московским театром транспорта (ныне имени Н.В. Гоголя); Н. Вольяно и И. Гриншпун — о постановке им массовых представлений; В. Плучек — о совместной работе в Московском театре Сатиры. О личности Н.В. Петрова проникновенно говорили А. Борисов, О. Лепешинская. Более трех часов продолжались незабываемые рассказы, и ни на минуту не ослабевала атмосфера задушевности и сердечного тепла.
И еще хочется назвать памятный вечер, посвященный народному артисту СССР Николаю Павловичу Хмелеву. Помню все, что говорили тогда О. Ефремов во вступительном слове, А. Тарасова, М. Яншин. Позволю себе повторить вкратце то, что мне удалось сказать тогда о моем учителе.
Я познакомился с Н.П. Хмелевым в 1938 году. В нем поражала необыкновенная внутренняя энергия, неистощимая фантазия.
Готовлю роль Жака в пьесе Шекспира «Как вам это понравится». Завтра генеральная репетиция. Три часа ночи. Раздается звонок:
— Всеволод Семенович, что вы делаете?
Отвечаю робко:
— Я спал...
— Выйдите, пожалуйста, на улицу.
Мы жили неподалеку друг от друга. И вот ходим по ночной Москве. Николай Павлович, тогда уже прославленный художник, говорил мне, молодому актеру, удивительные слова:
— В вашей роли нет вас, вашей жизни, вашего рождения, вашего стремления к славе, затем вашей смерти. Да, вашей, вашей! Вот, если завтра вы хоть частично осуществите то, о чем я нам говорю, я вам буду очень признателен.
Я, конечно, уже не уснул в ту ночь, ведь надо было многое переосмыслить в роли Жака.
Вспоминаю, как Хмелев репетировал свои роли, в частности Каренина. Он стал совершенно невыносим — настолько придирался к нам, изводил всех своей пунктуальностью. Этот период у нас был наполнен постоянным страхом. Затем он начал репетировать царя Федора, и картина резко изменилась. Сам немножко опаздывал, а когда кто-нибудь стучался во время репетиции, что прежде было просто немыслимо, сейчас сходило, он даже как будто не обращал внимания. Мы даже стали пользоваться этой неожиданной «слабостью» Николая Павловича в период его вживания в образ слабовольного царя Федора. Актеры просили ролей, он им обещал. Повысить зарплату? Будет!
Какая в этом заключалась сила перевоплощения, умение воздействовать на свою психику при выполнении определенной художественной задачи.
Хмелев принадлежал к числу тех глубинных художников, которые в разные моменты творческих свершений могли меняться. Такая жизнь в искусстве всегда трудна, но она и счастлива...
За последние годы провели еще ряд подобных встреч с прошлым. В памяти многих людей еще живы и незабываемы эти замечательные деятели театра. Но всякий раз, обращаясь к недавнему прошлому, мы имеем возможность соотнести это с сегодняшним днем и взять на вооружение то, что завещано нам выдающимися деятелями. Это наглядно проявилось и на вечерах, посвященных Николаю Павловичу Охлопкову, Андрею Михайловичу Лобанову, Вере Николаевне Пашенной, Алексею Денисовичу Дикому, Борису Николаевичу Ливанову, Борису Петровичу Чиркову, Осипу Наумовичу Абдулову, Михаилу Федоровичу Астангову, Николаю Дмитриевичу Мордвинову — да всех и не перечесть!
Невозможно пересказать встречу с С.В. Образцовым, который, вспоминая, как он пришел к работе с куклой, показывал старые и новые эстрадные репризы, — это надо самому видеть и слышать! То же самое можно сказать о вечерах Г.П. Менглета, М.М. Козакова, О.А. Аросевой. А на недавнем своем юбилее Евгений Яковлевич Весник вполне серьезно признался, что когда-то, в начале своего творческого пути, благодаря выступлению на сцене ЦДРИ он «заработал» первый печатный отклик.
Эстрадные миниатюры, сцены из спектаклей, фрагменты из кино- и теле- фильмов — все носит ярко выраженный характер творчества, как тому подобает на таких вечерах, создает яркое и незабываемое зрелище, приносит подлинное наслаждение. В такие минуты мир кажется особенно прекрасным. Это ощущение испытываешь всегда, когда сталкиваешься с истинным искусством. Удивляться этому вряд ли приходится, ибо мы имеем дело с мастерами.
Но не надо думать, что главная наша забота лишь о ведущих актерах прошлого и настоящего. Мы никогда не забываем о растущей и уже хорошо зарекомендовавшей себя молодежи. Назову несколько таких ярких актерских индивидуальностей. У нас прошли творческие вечера Лидии Толмачевой (подготовленный совместно с театром «Современник»), Игоря Козлова — артиста Московского драматического театра имени Станиславского, артиста Малого театра и кино Валерия Носика. Оговоримся, что добавление «...и кино» можно было бы и не делать, так как кино (как и телевидение) успешно обращается к молодым актерам театров и с удовольствием их занимает.
Проходит какое-то время, и молодые становятся маститыми. Уверен, они будут помнить свои выступления в ЦДРИ и говорить: «Там меня поддержали». В этой связи вспоминается, как лет десять тому назад в ЦДРИ проводился вечер «Молодые режиссеры московских театров». Галина Волчек, Марк Захаров, Леонид Хейфиц, Борис Щедрин демонстрировали сцены из поставленных ими спектаклей. Прошло не так уж много времени, они, конечно, повзрослели (уверен, что у них осталось еще много молодого задора), но теперь это известные режиссеры, а Г. Волчек и М. Захаров стали руководителями двух ведущих московских театров.
Растут актеры, творчески растут. Давно ли у нас выступал артист МХАТа Александр Калягин или артист театра имени Вахтангова Вячеслав Шалевич. А ныне это народные артисты РСФСР.
Традиция представления широкому зрителю замечательных мастеров продолжает жить и служить большим воспитательным целям, являясь своеобразным университетом культуры в стенах ЦДРИ.
Мы стараемся поддержать интересные начинания. Актер всегда по своей натуре мечтатель. У каждого существует тайная надежда сыграть заветную роль. Иногда проходят годы, а замысел все не удается. Так возникла идея организации при нашей секции профессионального театра на общественных началах, в котором можно было бы поставить спектакль или сыграть роль, воплотив годами выношенный замысел. Объединились актеры, режиссеры, художники, композиторы. Художественное руководство взяли на себя заслуженный деятель искусств П.А. Марков, профессор Ю.А. Дмитриев, театральные критики А.Н. Анастасьев, К.А. Щербаков, композитор Я.А. Френкель. Театр назвали «Мечтатель»,
Одним из осуществленных спектаклей был «Гамлет» Шекспира. В нем приняли участие артисты театров имени Маяковского, Станиславского, Ленинского комсомола. Режиссер Евгений Лазарев и исполнители нашли верное сценическое действие, правда сочеталась с точно найденными внутренними и внешними характерными чертами персонажей, в результате чего были созданы яркие образы героев трагедии.
Художественно значительным явился моноспектакль «Все или никто», составленный из стихов и прозы Бертольда Брехта и исполненный актрисой театра имени Вахтангова Галиной Пашковой. Артистка Центрального театра кукол Евгения Рубановская показала литературно-музыкальную композицию об А.С. Пушкине «В поисках донны Анны».
Идею создания подобного экспериментального театра подхватили, например, в Харькове, где был создан подобный театр «Рампа».
Анализируя опыт «Мечтателей», отметим его продуктивные поиски в таких, например, формах, как моноспектакль и спектакль двух актеров. Это получило свое дальнейшее развитие в ряде самостоятельных работ различных актеров. В ЦДРИ мы стали свидетелями таких интересных работ: спектакля «Скажи, что ты любишь», составленного из различных литературных произведений и показанного артисткой Мосэстрады А. Азариной и артистом МХАТа Б. Дьяченко; литературного спектакля А. Володина «Стыдно быть несчастливым» в исполнении заслуженного артиста РСФСР В. Заманского и артистки Г. Муратовой; сценической композиции «Дама с камелиями», сыгранной артистами театра имени Вахтангова А. Патерсон и В. Руслановым. Артистка театра имени Станиславского Р. Быкова показала моноспектакль «Жизнь актрисы (Пелагея Стрепетова)»; артистка Театра на Малой Бронной А. Дмитриева — «Впервые замужем» П. Нилина; артистка театра имени Моссовета Г. Дятловская — моноспектакль «Всем смертям назло» по известной повести В. Титова о рабочем классе.
Весьма интересная форма работы, связанная с творческим поиском, — устный журнал «Театр». Эта укрепившаяся форма функционирует уже много лет и является своеобразной панорамой всего нового и интересного в театральной жизни страны. О некоторых выпусках журнала стоит рассказать, чтобы иметь представление о тематическом разнообразии и характере материала, к которому проявляют интерес слушатели, зрители.
Обязательной его страницей является знакомство с московскими премьерами. Приглашаются коллективы, которые осуществили наиболее интересные постановки. Такие есть в каждом сезоне. В последние годы были выбраны для просмотра и творческой дискуссии спектакли «Фантазии Фарятьева» А. Соколовой (Центральный академический театр Советской Армии), «Берег» Ю. Бондарева (Театр имени Гоголя), «Дом на песке» Р. Ибрагимбекова (Театр имени Моссовета), «Деньги для Марии» В. Распутина (МХАТ). Я назвал только небольшую часть интересных спектаклей; в каждом сезоне их неизмеримо больше. Во всяком случае, рекомендация нашего устного журнала является своего рода оценкой творческих исканий театров.
Мы стараемся проявлять внимание к тому интересному, что появляется и в других городах. Что определяет вызов того или иного иногороднего коллектива в ЦДРИ? Прежде всего судим о них на основе рецензий, рекомендаций режиссеров, театральных деятелей. Так, стало известно о положительном опыте работы Липецкого драматического театра, хорошей режиссуре, и коллектив был приглашен в Москву со спектаклями «На бойком месте» и «Малыш и Карлсон, который живет на крыше». Такую же творческую радость доставила встреча с Ростовским областным драматическим театром имени М. Горького, удостоенным Государственной премии СССР за спектакль «Тихий Дон». Сцены из него были показаны у нас.
«Творческие портреты» — другая неизменная страница журнала. Она носит разнообразный характер. Посвящаем ее то истории советского театра, известному деятелю театра, например народному артисту РСФСР профессору Александру Михайловичу Комиссарову, то драматургу, например А. Штейну, то деятелю театра из союзной республики (такая встреча произошла с народным артистом Украины Ю. Жбаковым, участвовавшим в показе сцены из спектакля Н. Погодина «Темп-1929»). Собранные под одной рубрикой, каждая страница — это яркая картина жизни советского театра, богатства творческих индивидуальностей.
Устный журнал «Театр» посвящает свои страницы и другим интересным актуальным вопросам жизни советского театра. Вот названия некоторых из них: «Театры, рожденные революцией», «Пластическая культура современного актера», «Музыка в драматическом театре», «Поют драматические артисты», «Неделя детских театров», «Национальная драматургия на московской сцене», «Зарубежная прогрессивная драматургия» и многие другие. Сколько бы ни длился мой рассказ, он все равно не может исчерпать разнообразия творческой жизни секции, ее всеохватывающей театральной карты.
Многие из тех, кто приходил в ЦДРИ, становились не только зрителями, но и активными участниками вечеров и встреч. Разумеется, что-то могло не понравиться, прийтись не по вкусу, но никогда зритель не оставался равнодушным. Мы, актеры, всегда это чутко улавливаем. Читая эти строки, вчерашние зрители могли бы дополнить наш рассказ собственными воспоминаниями о событиях, встречах, фактах, высказываниях, свидетелями которых они были. Они живы — эти воспоминания, ибо не может забыться талантливое искусство актера, которое находит свое яркое проявление в нашем Доме на Пушечной.
Евгений ВЕСНИК,
народный артист РСФСР
В конце 40-х и начале 50-х годов мы были поразительно молоды. Нас все интересовало, энергия била в нас через край. Именно тогда в ЦДРИ возник театр под «кодовым» названием «Будильник». Был он всецело самодеятельным, никакого штатного расписания в нем не существовало, и зарплату актером не платили. Существовал театр на энтузиазме и… высоком профессионализме его участников. Я назову только несколько имен, и станет понятно, каким уровнем обладал «Будильник». Это режиссер В.О. Топорков и О.П. Солюс, артисты Т.П. Пельтцер, Р.Я. Плятт, О.Н. Абдулов, совсем молодые Вера Васильева, Геннадий Дудник, композитор Кирилл Молчанов.
Репетиции мы начинали после 10 часов вечера, и они обычно затягивались за полночь, поэтому про себя мы называли свой «Будильник» ночным театром. Лучшим транспортом для возвращения домой были для нас собственные ноги, и никто не думал, что может быть иначе.
В одном небольшом обозрении о студентах я играл роль педагога театрального училища. Затем этот педагог становился художественным руководителем театра. У меня хватило смелости скопировать очень популярного в то время Ю.А. Завадского, его манеру говорить, двигаться, его привычку держать в руке дюжину остро отточенных карандашей. К моему удивлению, через несколько дней в хвалебной рецензии на эту премьеру нашего театра я прочел несколько сточек, относившихся ко мне. Мое выступление называлось «гвоздем номера о студентах». Впервые моя фамилия упоминалась в театральной рецензии. Что и говорить, до сих пор не могу забыть, как удружил мне театр при ЦДРИ в начале моей творческой жизни.
К сожалению, какие-то пружины перестали действовать в нашем «Будильнике». Но кто знает, может быть, скоро зазвенит новый «Будильник» и объединит талантливых режиссеров, актеров, композиторов из числа молодых энтузиастов.
Если бы!
Ростислав ПЛЯТТ
народный артист СССР,
лауреат Государственной премии СССР
Мне тоже хочется рассказать о «Будильнике», который весьма долго звенел в стенах ЦДРИ. Хотя мы все, его участники, работали в профессиональных театрах, но этот, числившийся самодеятельным театр привлекал нас атмосферой непринужденности и взаимопонимания. Здесь можно было экспериментировать и рисковать, быть самим собою и, что называется, выкладываться с полной отдачей. После спектакля меня обычно всегда поджидал. Осип Наумович Абдулов.
— Пошли? — спрашивал он.
По существу, это был риторический вопрос. В нем не было и тени сомнения, что мы пойдем. Вопрос заключался лишь в том, готов ли я идти. Куда? Конечно же на очередную репетицию «Будильника».
И вот я и Осип Наумович спешим в ЦДРИ.
Не будет преувеличением сказать, что наш самодеятельный (из профессионалов!) театр буквально всколыхнул театральную общественность Москвы. Наши представления все стремились посмотреть. Да и было что смотреть. Мы играли весело, заразительно.
Я часто выступал в роли лектора. Внешне он имел весьма благопристойный вид — бородка, пенсне, но нес он какую-то невероятную чепуху «в связи и по поводу». Тут, конечно, был громадный простор для всякого рода импровизаций. Однажды, например, я выступал с молодым тогда композитором Кириллом Молчановым. Он играл что-то, а «мой» лектор нес околесицу на тему «Роль чижика-пыжика в истории отечественной музыкальной культуры». Все это было направлено против пустозвонства, бюрократизма, человеческих пороков.
Если для Евгения Яковлевича Весника памятным оказалось первое печатное о нем упоминание в связи с его выступлением в ЦДРИ, то для меня не менее радостным событием явился мой первый в жизни творческий вечер, который состоялся в ЦДРИ накануне войны. В нем приняли участие мои соратники и друзья В.П. Марецкая, С.Г. Бирман, О.Н. Абдулов, В.В. Полонская; душой вечера был И.Н. Берсенев. Были представлены отрывки из спектаклей «Зыковы» А.М. Горького, «Дни нашей жизни» Л.Н. Андреева, «Нора» Г. Ибсена, «Школа неплательщиков» Л. Вернейля. Самое интересное то, что перед каждым выходом я долго гримировался. Тут меня здорово выручал профессор Сергей Николаевич Дурылин. Пока я гримировался, Сергей Николаевич выходил на сцену и обстоятельно рассказывал о том персонаже, который я представляю. Всякий раз, когда ему приходилось прерываться, делал он это с большим сожалением. Ну а зрители с неохотой отпускали его. Тут я даже не знаю как сказать: кто им казался более интересен я, молодой актер, или блестящий лектор, каким был Сергей Николаевич Дурылин. Во всяком случае, с тех пор я не устраивал таких творческих вечеров, когда приходилось долго гримироваться.
Что и говорить, все, что связано с ЦДРИ, мне очень дорого.
Виктор РОЗОВ
драматург, лауреат Государственной премии СССР,
член правления ЦДРИ СССР
Нам, выпускникам театральной школы при Московском театре имени Революции, поручили выступить перед рабочими-строителями, которые переоборудовали внутреннее помещение дома № 9 на Пушечной улице под Центральный Дом работников искусств. Тогда-то, в 1938 году, я и переступил впервые порог этого Дома. В зрительном зале стояли леса. Пол был забрызган побелкой. Отмытые купоросом стены стояли как бы раздетые.
Рабочие (их было мало) как-то сиротливо сидели на чем попало — ящиках, табуретках, козлах. Слушали они наши стихи и прозу вежливо, но без энтузиазма. Мы же волновались, как перед самой ответственной премьерой. Да это и была премьера — первое в нашей жизни эстрадное выступление! И хотя не было ни громких аплодисментов, ни корзин цветов, запомнился этот день навсегда. Потом уже в отремонтированном и отделанном зале я бывал не раз. Каких дивных артистов видел на его сцене! Например, «Отелло» с Ваграмом Папазяном в заглавной роли. А Эмилию играла Ирина Шаляпина — дочь прославленного певца. Все замечательное и значительное, что я видел на сцене ЦДРИ, описать в короткой заметке невозможно. Выделю как наиболее феноменальную одну из встреч с В.И. Качаловым. Несколько раз на многих сценах я слышал его монолог о «клейких листочках» и разговор с чертом. Но в этот раз, когда я слушал его в ЦДРИ, оба отрывка Василий Иванович не читал, а переживал. Чувствовалось, что сам он уже достиг старости и прихварывал. Видимо, мысли о жизни, которые мучили Ивана Карамазова, стали и мыслями актера. С поразительной страстью и глубиной Качалов признавался в любви к жизни: «Клейкие весенние листочки, голубое небо люблю я, вот что! Тут не ум, не логика, тут нутром, чревом любишь...»
Слова эти Качалов произносил с восторгом, в слово «нутром» вкладывал поразительную глубину, а слово «чревом» звучало так страстно, будто Василий Иванович сам в этот миг испытывал неистребимую вулканическую жажду жизни. Качалов упивался словами, иногда повторял одно слово даже несколько раз и добавлял к тексту Достоевского какие-то выкрики, междометия.
В этот вечер артист играл разговор с чертом. Были даже аксессуары плед, полотенце, стоял стол, на нем графин и стакан. Качалов был, как известно, актером перевоплощения, я слушал в его исполнении отрывок из пьесы «На дне», где Василий Иванович читал и за Барона, и за Сатина, и, кажется, за Бубнова. Слушая этот отрывок, я закрывал глаза и готов был дать голову на отсечение, что на сцене три актера. Когда же глаза открывал, видел одного Качалова. Почти фантастика!
В концертах, в которых принимал участие Качалов, актеров обыкновенно объявляли: заслуженный, народный. Перед выступлением Качалова конферансье произносил только: «Василий Иванович Качалов». И зал вставал.
В этом отношении зал ЦДРИ не был исключением.
Николай АННЕНКОВ
народный артист СССР,
лауреат Государственной премии СССР, профессор
Мне кажется, что если бы актер жил обособленно, ни с кем не общался, то актера вообще не было бы. В этом смысле для всех нас ЦДРИ — притягательное место, где мы собираемся отнюдь не для того, чтобы посидеть в ресторане или в уютной «Кукушке». Это лично меня всегда мало привлекало. Гораздо важнее, что в Доме можно встретиться с коллегами, поговорить, поделиться театральными новостями, обменяться мнениями и даже поспорить о том или ином спектакле.
Многое осталось в моей памяти, но из всей своей «копилки» мне бы хотелось рассказать о вечере в ЦДРИ, посвященном выдающейся актрисе Малого театра Елене Митрофановне Шатровой. Немало вечеров было проведено за всю историю Дома. Но этот был для меня особенно дорогим. Мне довелось произнести вступительное слово. В нем я попытался высказать ряд мыслей, которые всегда волновали и теперь получили свое публичное выражение.
С Еленой Митрофановной меня связывали долгие годы работы в Малом театре. Надо сказать, что большой художник пронизывает своей личностью все свои роли и оказывает влияние на других. Елену Митрофановну всегда было радостно ощущать рядом. Как важно для актера, кто твой партнер! А они бывают разные. Один может помогать, учить, радовать, воодушевлять. Другой, наоборот, вызывает неудовлетворенность и даже горе, страдание. Работа с Еленой Митрофановной всегда проходила в предельной связи с партнером.
На том вечере с воспоминаниями выступали также многие актеры — Д.Н. Журавлев, Н.И. Рыжов, Б.А. Телегин. И все они как бы иллюстрировали это качество Елены Митрофановны. Я вспоминаю, каким наглядным уроком истинного мастерства явились показанные на вечере Кинокадры из фильма о Е.М. Шатровой, снятые режиссером М.Б. Конуховым. Это, пожалуй, был настоящий предметный урок предельной связи с партнером.
Такие вечера проводятся в ЦДРИ и сейчас, и всегда они являются как бы примером бережного отношения к памяти наших выдающихся актеров, несут в себе заряд большой эмоциональной силы, имеют воспитательное значение, особенно для театральной поросли, заполняющей по вечерам гостеприимные залы нашего Дома на Пушечной.
Георгий МЕНГЛЕТ
народный артист СССР,
лауреат Государственной премии РСФСР,
член правления ЦДРИ СССР
Когда-то наш Центральный Дом работников искусств именовался клубом мастеров искусств. Велика ли разница — клуб или Дом? Но, оказывается, произошла не простая замена имен существительных. Для актеров всех поколений и в Старопименовском переулке, и потом на Пушечной он всегда был Домом. Помню (это было уже после войны), когда моего старшего товарища по театру сатиры Павла Николаевича Поля спрашивали после спектакля: «Куда идете?» — отвечал он: «Домой!» Это означало, что он отправляется на Пушечную. Все, кто знал этого замечательного артиста, всегда изящно одетого, с безукоризненными манерами, кто встречал его в ЦДРИ, помнят, что он словно наслаждался отдыхом, встречами с друзьями. Поль был не одинок. Для всех нас этот Дом всегда был желанным. Вот уже много лет я и многие мои друзья встречаем здесь Новый год. Как известно, это праздник, проводимый в кругу самых близких, поэтому, когда меня спрашивают, где я встречал Новый год, я отвечаю сущую правду: «Дома!»
Но это первое, что я хотел сказать. С переименованием клуба в Дом, на мой взгляд, все очень разумно. Но в отношении «работников» меня иногда берет сомнение. Я понимаю, что понятие «работники» шире, чем «мастера», настолько, насколько истинных мастеров меньше вообще работников. Ведь не все работники — мастера. Помню юношеское ощущение: идешь по старому клубу, а навстречу тебе сам Иван Михайлович Москвин или Василий Иванович Качалов — так, знаете, на месте застываешь. Такие мастера — и рядом. От одного этого перехватывало дыхание. Сегодня в какой-то мере старомодно звучит это слово — «поклонение», но оно обязательно должно присутствовать в зрителе как дань уважения к художнику. Пусть каждый, кто проходит по коридорам и залам, чувствует, что он — в Доме мастеров.
#ЦДРИ #книга #история #домнапушечной #вмоскве #кузнецкиймост #домискусств #воспоминания #культура #искусство