Дикие места мне нравятся. Отсутствие человека на много километров вокруг позволяют увидеть природу в её обычной жизни. За этим приходится ехать далеко, но это того стоит.
На первый взгляд кажется, что таких мест не осталось. Но это не так. Всё идёт к тому, что таких мест становится больше. Человек уходит в большие города, а опустевшие хутора природа быстро поглощает. Именно поглощает, не оставляя на поверхности фактически ничего. Рядовой путешественник не обратит внимания на нюансы растительности, которые могут подсказать, что здесь когда-то жили люди.
Такое вступление к моему рассказу потребовалось вот почему: дорога к речке лежала по некогда довольно плотно заселённой местности, где в XIX веке хутор граничил с хутором, как видно из старых карт. И следов от них не осталось, всюду степь и островки низкорослых кустарников. Сегодня, похоже, кроме меня и браконьеров различного толка, здесь никто не ездит. Некуда, как ни парадоксально. Ведь любая дорога должна куда-то приводить. А эта в конце концов исчезает, растворяется в чахлой растительности...
Сворачиваю в еле заметную прогалину между кустами, осторожно проезжаю по траве среди кустарников и оставляю машину. Дальше можно только пешком.
Моя цель — небольшая речка, о которой хочется узнать побольше. О ней нет информации в Интернете, толком её никто не изучал. Я недавно предложил своим единомышленникам проект «Малые реки донского края». Для большего понимания темы необходимо было показать собственное исследование. Поэтому я и взялся за эту речку, бывая на её берегах чаще, чем на Дону.
Речка петляет внутри узкой полосы леса. Не берусь утверждать, какой это лес: пойменный, байрачный или ленточный. Это довольно глубокая балка с симметричными бортами, однако внутри неё есть элементы поймы — прирусловые валы, маленькие старицы, небольшие полянки-луга... Русло речки окаймляет рослый ольшаник. Подступы со стороны степи надёжно охраняют заросли терновника, боярышника и черёмухи, на склонах много бересклета и кленовой поросли.
Чтобы проникнуть внутрь этого леса, приходится искать звериную тропу, ведущую к водопою. Весной этот проём в кустарниках читается гораздо лучше, чем сейчас.
Но всё равно приходится продираться сквозь ветки — ростом зверьё пониже меня будет. В основном тут кабанчики ходят, и тропа читается довольно чётко. Главное в том, что видно, куда ступаешь. Основная напасть таких мест — невидимый валежник в густой траве, можно споткнуться и упасть.
И ещё здесь присутствует одна неприятная деталь в виде зарослей крапивы в человеческий рост. Это растение обожает укромные уголки природы...
Фотографировать здесь нечего по определению, разве что микроскопические полянки, где есть хоть какое-то пространство, которое можно уложить в композицию. Я давно посмеиваюсь над фотографами, которые стремятся поснимать лес. Нечего тут снимать, хоть козлом пляши!
Скорость продвижения сквозь эти заросли черепашья, но и расстояния небольшие. Однако, путь определяет всё та же звериная тропа, потому что вокруг по-прежнему ничего не видно.Мне повезло: выручило упавшее дерево, оказавшееся устойчивым и не совсем трухлявым. Я, конечно, далеко не гимнаст, но в течении того времени, пока я не потерял равновесие, удалось увидеть поблёскивающую невдалеке воду и даже нажать на кнопку затвора.
Через несколько минут я добрался до берега, снял рюкзак и вытер пот со лба. Всё бы было замечательно, если бы не мусор и паутина на потной коже!
Место для водопоя зверьё выбрало на песчаной излучине. Судя по следам, здесь бывают не только кабанчики, но и косули.
Немного потоптавшись вдоль топкого бережка, я выбрал место для измерения параметров воды в речушке. Вы можете спросить меня: зачем, какой от этого толк? Отвечаю: можно заметить какие-то тенденции, особенности, которые могут привести к интересным выводам. А могут, конечно, и не привести. Тем не менее, бывая на различных водоёмах и родниках, я стараюсь фиксировать доступные мне параметры. Делаю это по всем правилам, как на физпрактикуме. Я понимаю, что мои приборчики бытовые, и называть их «приборами» грешно. Мне, как бывшему физику, нравится называть их «показометрами». Тем не менее, как я уже упоминал, они позволяют отследить относительные изменения параметров в различных точках отдельно взятого водотока.
Эти измерения занимают довольно много времени. Местные насекомые, оправившись от моего вторжения, потихоньку начинают пробовать меня на вкус. Приходится отбиваться, что не очень сподручно. Наконец, все измерения сделаны, записаны и можно выбираться из русла.
Теперь мне надо было пробиться в другое место речного русла. Речка хоть и маленькая, но все элементы присутствуют — перекаты, плёсы, косы. Сейчас лето, и интересно измерить глубину в ямках. Дело нехитрое, свинцовый грузик и леска припасены заранее, но надо найти палку. Ломать «зелёного друга» для этих целей не в моих правилах.
Поиск ветки неожиданно принимает характер квеста: палки либо короткие, либо трухлявые, либо корявые. Пришлось воспользоваться здоровенной дубиной, она видна справа на очередном фото.
Глубина здесь около метра, но измерение в одном месте — это ни о чём. Теперь до следующего плёса мне ломиться с оснащённой дубиной вдоль берега. Представляю, как я выгляжу со стороны со своей снастью!
После следующего омутка был ещё один, затем ещё... Глубины более метра не было найдено. Один раз вспугнул какую-то рыбёшку, выпрыгнувшую из воды в момент падения грузика. Что-то типа уклейки...
Вы, наверное, удивитесь, но даже в таких речушках–ручьях можно наловить рыбки. Конечно, лещей и сазанов тут не водится, но рыбья мелочь есть.
Теперь предстоит обратный путь. Это тот случай, когда мне придётся возвращаться той же дорогой, в нарушение всех моих принципов.
Очередное свидание с этой речушкой состоялось. Осталось собрать ещё немного информации, и я буду готов рассказать о ней...
Напоминаю, что на моём портале «Новые Донские Зори» многие из рассказов, опубликованных здесь, выложены в более полной и более строгой редакции. Там же опубликованы материалы, подробно описывающие и представляющие природу Донского края. Не забывайте об этом!
Подписывайтесь на мой канал! И — особо буду благодарен за «лайк»!