Дверь скрипнула и Аэлита, сидевшая с утра в приёмной, подняла взгляд уставшей, измотанной вконец женщины на посетителя. Последние дни их приходило много. Лето покидало городок по-плохому: с дождями, с холодными ночами, с туманами по утрам. Березы уже успели наполовину пожелтеть и сбросить часть листвы.
В это время, бомжи обычно переодеваются к новому сезону. Они приходят на станцию дезинфекции помыться, обработать густые заросли от вшей и сменить заношенную одежду на чистую. Кто-то находит обновки на помойках – добрые люди оставляют пакеты с ненужными вещами поблизости. Другие как то умудряются купить новые вещи.
Дверь захлопнулась и бомж поднял на Аэлиту глаза, синие как летнее небо, и она сразу его узнала. Он приходил уже несколько раз и каждый раз попадал в её дежурство. Этот был из тех, кто приносит абсолютно новую сменку: трусы, майки, рубашку….а в этот раз - черный костюм в полиэтиленовом мешке на молнии.
Аэлита даже присвистнула.
– Вот это да! Жениться собрался, что ли? Феофил? – назвала она его по имени. Документов у него никогда при себе не было, но в прошлом году он назвался Феофилом и Аэлита запомнила. Синие с васильковым оттенком глаза, были как визитная карточка бомжа. Странное имечко, но Аэлите было всё равно врёт он или нет. Бомж молчал. Феофил, вообще, редко открывал рот, и глаза на персонал дезостанции тоже старался не поднимать. Аэлита понимала – стыдно. Некоторым не стыдно, но многие всё же ещё ощущают себя членами социума, в котором осуждается подобный образ жизни.
Аэлита намазала пышную сальную шевелюру средством от вшей и полчаса бомж сидел тихо на грязной половине дезостанции. Потом помыла Феофилу голову и проводила в душ, издалека наблюдая, как он сиротливо стоит в пустой душевой на двадцать мест и мокнет под водой. Мужчина изрядно исхудал за лето, но фигура была такой же ладной, а кожа белой и нежной. Только лицо, сильно загорело вызывая резкий визуальный контраст - словно голова приставлена отдельно.
Прошло пятнадцать минут, а бомж всё мок, даже не пытаясь взять вихотку и намылиться. Аэлита тяжело вздохнула и вступила в душевую. Монотонно работая свою работу она терла, намыливала, смывала пену и грязь с крепкого мужского тела. Она уже привыкла, что клиенты сюда приходят разные – пьяные, в глубокой депрессии и совершенно потерявшие человеческий вид – таких уже привозят насильно.
– Скажи…и что…ничего даже не шевельнулось в тебе при виде голого мужика? – тихо, даже можно сказать задумчиво спросил Феофил у женщины.
– Что я мужиков голых, что ли не видела…мильон.
А потом спросила:
– А у тебя? Всё-таки тебя молодая баба обхаживала…
– Шевельнулось…да и затихло.
– Здоровый мужик. Нормально пожить не хочешь? Жену завести, детишек…
– Пожил уже, хватит.
– Что значит пожил? Тебе сколько лет?
– Сорок пять…
– Мужик ягодка опять? Детский возраст, а печаль в глазах просто вселенская! Разве ж можно… у тебя ещё всё впереди…
– Всё уже позади. И жена и дети и деньги – всё у меня было да уберечь не смог! У сына моего Лёшки…– Феофил проглотил ком в горле и вытер слезу. – Лейкоз в десять лет обнаружили. Жена от горя чуть с ума не сошла. И здесь лечили и в Германии, и в Израиле. В конце концов, отправил я их в США…там мой Лёшка и …ушёл на небеса. Пока жена с сыном там были, я здесь деньги на лечение зарабатывал. Три месяца в разлуке. За это время она сошлась там с другим. Он тоже с ребёночком больным маялся. Пожалели друг друга…
Понял. Простил. Отпустил. Только вот жизнь мне не мила стала. Креветки не креветки – мыло! Водка не водка - вода! Деньги не деньги…даже бабы уже не интересны. Пустыню перешел, в Арктике побывал, с парашюта прыгал, во все тяжкие пускался, а жить всё меньше хочется…, – сказал он и поднял на неё свои синие глаза. Аэлиту словно кипятком обдало.
– С тех пор живу так…словно и не живу вовсе…
– Так! Всё! Прекращай мне это…– внезапно громко ответила Аэлита, вытирая слезы с глаз. – А то хоть ложись да помирай…
На столе завибрировал сотовый телефон.
– Да. Да мой совёнок! Как дела солнышко? …с процедур вернулся, молодец! Что тебе сегодня принести – дыньку, виноградика? Ничего? Как ничего, ты плачешь? Прошу тебя…не плачь... мама скоро придёт. Может арбуза хочешь…я принесу…,– говорила Аэлита, уходя всё дальше от Феофила по коридору.
– Что с сынишкой? – осторожно спросил он, когда женщина вернулась. Глаза у неё покраснели и лицо пошло пятнами...
– Болен. Очень…
– Может… я смогу чем то помочь?
– Что вы, Феофил, – сквозь слёзы засмеялась она, понимая, что бомж ничем не сможет помочь её беде. …– Если только у вас есть 12 миллионов.
– С этим без проблем…– загорелись синие глаза.
– Но это вряд ли…– сказала она почти одновременно с мужчиной.
Аэлита взглянула на бомжа в растерянности.
– Что вы сказали?
– У меня есть деньги.
– Почему же вы тогда…
– Просто они мне не нужны… Какой в них …, – оборвал он фразу на полуслове.
– Для кого-то это всё ещё надежда на спасение, – стараясь не плакать, ответила Аэлита.
Менеджеры и управляющие, здорово пощипали бизнес Аркадия-Феофила, но он всё ещё держался на плаву и приносил неплохой доход. На счета регулярно капали денежки, и Аркадий нашёл для них неплохое применение – сынишка Аэлиты и ещё несколько ребятишек были спасены. А заодно, откуда ни возьмись, пришел и новый смысл жизни!!!
Будьте здоровы! Здоровья Вам, вашим родителям и вашим детям...
