Убийство Дарьи Дугиной как удар по Системе
Сейчас многие задаются вопросами: почему такое стало возможно? Где камеры видеонаблюдения, охрана, металлоискатели?
Вопросы справедливые, но ответы на них покоятся там же, где лежит героически погибший крейсер «Москва», где ржавеет броня заходивших в феврале в Харьков разведгрупп ВС РФ и другие ошибки и просчёты текущей кампании. Которые у нас принято официально именовать «детонацией боеприпасов». В войне, которую необходимо выиграть…
Вопрос в другом: зачем был нанесён этот удар?
При всей молодой задористости и политической активности Даши, думаю, всем очевидно – били по её отцу, Александру Дугину. Вернее – мишенью был он. Хотя… И здесь встаёт второй вопрос: кто нанёс этот удар и, что важнее – спланировал? Потому что ударить по дочери, чтобы больнее поразить отца – это безусловно почерк. И совершенно точно – не чубатых диверсантов. И если Даша – не ошибка прицеливания, а сама цель, тогда Системе впору очень и очень заволноваться. Потому что война исповедующего «политический сатанизм» Нового Карфагена (Запада) против удерживающего традиционный мир Третьего Рима (России) перешла на новый уровень.
Характерно и место, выбранное для удара – фестиваль «Традиция». То есть буквально «новая нормальность» против традиционных ценностей. И это не удар «по центру принятия решений», это упреждающий удар по центру формулирования и вербализации будущих решений. Удар по Системе.
Потому что Дугин, безусловно, часть Системы и единственный официальный философ и идеолог Кремля. Не Сурков – тот технолог.
Все эти юношеские игры Дугина в экстремизм лево-правого толка (под присмотром спецслужб), мамлеевщину и лимоновщину, нельзя принимать в расчёт. Он и сам достаточно быстро отмежевался от этого. И создал концепт, для которого идеально сам же и подходил: не чересчур русский, не ортодокс, парадоксалист, без академического образования, плюс генштабовское происхождение.
Его евразийская концепция (разумеется, не его – а Трубецкого, Гумилёва и т.д.) для текущих нужд российской государственности оказалась идеальна. Многонациональное единство с разворотом на Восток. И диалог с правильным (материковым, производительным) Западом. Против неправильного (островного, пиратского).
Евразия, Хартленд – как угодно. Но на фоне обескураживающей энтропии нынешней Европы это выглядело единственной бодрой альтернативой. И единственной возможностью противостояния Китаю (для Европы) в Двадцать первом веке.
В Холодной войне 2.0 у России не было и нет пока другой идеологии (в отличие от Первой холодной войны с её железобетонным и внятным для всех языков и цветов кожи марксизмом).
Поэтому – для любителей поговорить о «красных линиях», это не попрание очередной красной линии, не теракт в сердце России (мы все через это прошли в девяностые-двухтысячные), это удар по идеологии. И без того слабенькой и аморфной в нынешней РФ. Удар по идеологии, в которой кровавые кураторы «новой нормальности» разглядели для себя экзистенциальную угрозу.
Это в очередной раз свидетельствует о том, что война нам объявлена не на жизнь, а на смерть. Никакими новыми «стамбульскими договорённостями» её не избежать.