На протяжении практически всего ХХ века в России многие люди с инвалидностью, особенно – инвалиды с детства, жили в условиях сегрегации. Они учились в специальных школах, а после их окончания либо просто оставались дома, либо работали на специализированных предприятиях, часто – тоже на дому. Те же, за кем не могли ухаживать родные, оказывались в домах инвалидов или психоневрологических интернатах, которые часто создавались в небольших населенных пунктах, удаленных от благ цивилизации.
Столь же замкнутым был и круг специалистов, работающих с этими людьми. Не имея стимулов для саморазвития, они нередко превращались в безликий персонал, основной задачей которого было поддержание заданного уровня физического существования подопечных. Разумеется, и в таких условиях были люди, которые стремились сделать жизнь людей с инвалидностью более насыщенной и интересной, однако их усилия никак не поддерживались системой. Более того, многие считали инвалидов обузой для государства, людьми низшего сорта и избегали общения с ними.
Совершенно иначе видят положение людей с инвалидностью в социуме инициаторы проекта Inclusive Dance. Для них инвалиды – это полноправные члены общества, и именно оно должно помочь им раскрыть свои возможности. Фестивали Inclusive Dance наглядно показывают, что люди с ОВЗ - такие же веселые, талантливые, красивые, артистичные, как и все остальные.
Движение Inclusive Dance активно привлекает в свои ряды специалистов, которые раньше никогда не соприкасались с людьми с инвалидностью. Его лидер Леонид Тарасов на собственном опыте осознал, что такое взаимодействие может быть очень продуктивным не только на эмоциональном, но и на профессиональном уровне. Примеры других специалистов в сфере танца, сотрудничающих с проектом, в том числе, и на волонтерских началах, подтверждают эти выводы.
«Когда я впервые оказался членом жюри фестиваля, то сначала не понимал, как реагировать на то, что происходит на сцене, настолько всё это было непривычно, – признался солист балета Большого театра и хореограф Андрей Меркурьев. – Хотя в жизни я довольно часто видел инвалидов и даже любил наблюдать, как общаются глухие люди – язык жестов очень выразителен. Попав на фестиваль Inclusive Dance, я понял, что слишком долго находился в закрытой коробке академических театров. Настала пора проделать в ней дырку и увидеть, что есть совсем иная жизнь в танце. Inclusive Dance делает добрее каждого, кто к нему прикоснулся. Он делает нас счастливее, потому что учит делиться собой с другими людьми, с теми, кому гораздо сложнее, чем нам».
К подобным выводам пришла и режиссёр-хореограф, педагог, перформер, основатель Платформы современного танца Bereg, художественный руководитель, педагог и хореограф танцевальных компаний Toi Toi Toi, педагог по танцу в ГИТИС Александра Рудик. В 2017 году фонд «Со-единение» пригласил ее в качестве участника в спектакль «Живые картины», в котором играли слепоглухие и зрячеслышащие артисты.
«Мне очень захотелось испытать себя и понять: как можно адаптироваться к этой необычной ситуации, как можно помогать этим людям в создании нового художественного высказывания? – вспоминает Александра. – Однозначного ответа у меня нет до сих пор. Но теперь я знаю, что это – очень сильное искусство, которое соприкасается с моими собственными исследованиями в сфере танца. Оно позволяет быть очень гибким, пробовать разные способы взаимодействия и коммуникации, искать новый язык, с помощью которого можно говорить об очень ценных, важных именно сейчас вещах. Оно очень хорошо соотносится с современным искусством. Кроме того, я очень ясно поняла, насколько человеческое может поддерживать профессиональное. В сочетании с профессионализмом человеческие качества дают очень интересный результат. Они взаимодействуют внутри меня, питают друг друга. Иногда очень важно найти коммуникацию с собой, чтобы от нее пойти к другому человеку, и через него – во внешний мир. Для меня эти три круга понимания стали еще более осязаемыми, друг друга дополняющими».
Многие сотрудники специализированных учреждений, работающих с инвалидами, тоже нашли в проекте Inclusive Dance мощный стимул для профессионального развития.
Сотрудница Куровского психоневрологического интерната Рогнеда Крюкова до 17 лет серьезно занималась хореографией. Затем была травма, после которой девушка выбрала другой путь, став учителем физики. 6 лет назад она пришла работать в психоневрологический интернат. Руководство предложило ей ввести элементы танца в деятельность театральной студии, которая там уже была.
«Оглядываясь назад, я понимаю, насколько сильно они выросли, – говорит она о своих подопечных. – Благодаря занятиям хореографией, им стало проще взаимодействовать с людьми, они не боятся знакомиться, легче входят в социум». Рогнеда Крюкова подчеркнула, что большую помощь в ее профессиональном росте оказало знакомство с деятельностью ЦСА «Одухотворение» и участие в фестивалях Inclusive Dance. «Те приемы, с помощью которых учили меня, не работают с этими ребятами. За последние два года я полностью пересмотрела методику своей работы в плане постановки танца и методики разучивания движений», – призналась она.
Начальник консультационно-аналитического отдела интеграционных методик и программ ГМКЦ «Интеграция» Маргарита Дёмкина отметила еще один важный сдвиг в сознании, который может произойти у человека в результате взаимодействия с инвалидами.
«У каждого из нас есть некие особенности, и люди с инвалидностью помогают нам их увидеть и разрушить те барьеры, которых мы раньше, может быть, и не замечали. С тех пор, как я начала работать с людьми с инвалидностью, я стала по-другому оценивать свое окружение. Я стала видеть, что среди моих родственников есть инвалиды, которых я раньше просто не воспринимала в качестве таковых. Например, моя мама не слышит, носит слуховой аппарат, но это же никак не мешает нашему общению! Почему тогда это должно быть проблемой в общении с другими людьми, и вообще – в досуговой работе, в транспорте, при посещении музея?»
К серьезным профессиональным открытиям привело общение с инвалидами и психолога из Санкт-Петербурга Полину Спиркову. Она сотрудничает с благотворительной организацией «Перспективы», которая помогает инвалидам с детства, живущим в семьях, детдомах и психоневрологических интернатах, ведет там театральную студию.
«В какой-то момент я задалась вопросом: что я могу дать нашим подопечным, кроме психологического сопровождения? – призналась она. – Для меня инклюзия связана с поиском новых форм реализации возможностей. Я полностью отказалась от педагогической модели взаимоотношений с ребятами, которая предполагает директивный момент, и сейчас ощущаю равенство не только с собой, но и с ними. Думаю, что в будущем слово «инклюзия» исчезнет, и будет просто много разных людей».
Так, вовлекая в сообщество Inclusive Dance профессионалов из различных сфер деятельности, движение постепенно прирастает новыми пространствами, которые начинают жить по законам инклюзии, в основе которых заложено стремление к активному, продуктивному взаимодействию всех со всеми. Недаром в одном из интервью Александра Рудик призналась, что ее 8-летняя дочка, которая с трех лет ходит вместе с мамой на репетиции, давно перестала обращать внимание на коляски, костыли или особенности поведения разных людей. Для нее главное – чтобы с ними было интересно! Это и есть модель нового, инклюзивного общества.
Екатерина Зотова.