Эта эксклюзивная статья подготовлена для вас командой крионической компании «КриоРус». Крионика — это ваш шанс на бессмертие.
Этот британский доктор специализируется на реанимации и настаивает, что устаревшие методы приводят к потерям жизней, которые могли быть спасены.
Сэм Парниа: «Когда сознание при смерти затухает, ваша психика, или #душа, продолжает жить по крайней мере несколько часов до оживления».
Сэм Парниа очень востребован в связи с его специальностью — воскрешением больных. Его пациенты могут быть мертвы в течение нескольких часов, после чего их возвращают к прежней жизни, и впереди у них ещё долгая #жизнь.
Парниа — это руководитель отделения реанимации и интенсивной терапии в больнице университета Стоуни Брук в Нью-Йорке. Если бы у вас в прошлом году в больнице Парниа произошла #остановка сердца и была сделана #реанимация, то у вас было бы 33% шансов на восстановление после смерти. В среднестатистической американской больнице эти шансы понизились бы до 16% и приблизительно столько же или меньше, если бы ваше сердце остановилось в британской больнице. По оценкам Парниа, сравнительно недорогие и прямые методы, которые он применяет для восстановления жизненных процессов, могли бы спасать до 40 000 жизней американцев в год и, возможно, 10 000 британцев. Неудивительно, что Парниа, который получил подготовку в Британии и переехал в 2005 году в США, очень разочарован тем, что медицинское ведомство, похоже, не торопится и неохотно прислушивается к этим цифрам. Он написал книгу в надежде на то, что информация об этом будет распространяться.
По отношению к своим находкам он полон осторожного энтузиазма. Даже самое необычное заявление в его устах представляется выдержанно-рациональным.
«Я убеждён в том, — говорит он, — что любой человек, который умирает по причине, которую мы можем устранить, в действительности больше не должен умирать. А именно: все жертвы сердечных приступов не должны больше умирать. Я должен быть очень осторожным, утверждая это, так как люди скажут: „Мой муж недавно умер, а вы говорите, что это могло не произойти“. Но факт в том, что с сердечными приступами вполне легко можно справляться. Если вы умеете правильно управлять процессом смерти, то вы заходите в сосуд, достаёте тромб, ставите стент, и в большинстве случаев сердце будет работать. И тоже самое с инфекциями, пневмонией или чем бы там ни было. Мы могли бы сохранить людей, которые не реагировали вовремя на антибиотики, в течение более длительного времени (после того, как они умерли), до тех пор, пока они бы не отреагировали».
Убеждение #Парниа подкрепляется его опытом работы на грани между жизнью и смертью в отделениях реанимации и интенсивной терапии в течение последних двух десятилетий: он получил подготовку в Лондоне, в Guy's и St Thomas', и особенно в последние пять лет, когда были достигнута большая часть его успехов в оживлении людей. Эти достижения, среди которых наиболее значительное — глубокое охлаждение трупа для замедления разрушения нейронов, мониторинг и поддержание уровня кислорода в мозге — ещё не приняты к применению в медицинских учреждениях. Парниа поставил себе задачу изменить это положение. Одно, в чём можно быть уверенным в плане жизни каждого человека, — это то, что все мы в конечном итоге испытаем остановку сердца. Сердце каждого человека перестанет биться. То, что произойдёт в последующие за этим минуты и часы, потенциально будет значительными моментами в нашей биографии. В настоящее время, однако, есть большая вероятность, что в эти критические моменты мы окажемся в ситуации медицинского учреждения 60-х или 70-х годов 20-го века.
Кардиопульмональная реанимация (КПР), которая нам знакома по медицинским сериалам, — это усиленное прокачивание грудной клетки, которая укоренилась, по утверждению Парниа, со времени своего открытия в 1960 году. Оно остаётся процедурой, которая часто выполняется скорее с надеждой, чем с расчётом. Отчасти это вопрос связан с квалификацией персонала. Парниа приводит в холодное бешенство международный обычай в случае смерти посылать самого молодого врача «попробовать систему кардиопульмональной реанимации». Как если бы медперсонал отказался от надежды на благоприятный исход ещё до начала процедуры. «Большинство врачей проводят КПР в течение 20 минут, а затем делают остановку», — рассказывает он. «Решение о прекращении реанимации абсолютно произвольное, но оно основывается на интуитивном понимании, что после этого времени очень вероятно может произойти повреждение мозга и вы не хотите вернуть людей в продолжительное вегетативное состояние. Но, если вы понимаете все процессы, которые происходят в эти минуты в мозге, как это возможно сейчас, тогда вы сможете свести эту возможность к минимуму. Есть множество исследований, которые демонстрируют, что, если выполнять все разнообразные шаги по оживлению в совокупности, то количество выживших пациентов увеличится как минимум в два раза, и увеличится количество оживлённых без повреждения мозга людей».
В идеальном мире Парниа способ, по которому оживляют людей, в первую очередь предполагает, что машины гораздо лучше делают КПР, чем врачи. Во-вторых, полагает он, следующий шаг состоит в том, чтобы «понять, что необходимо увеличить уровень холода». Во-первых, охладить тело, чтобы наилучшим образом сохранить клетки мозга, которые к тому времени находятся в состоянии апоптоза, или самоубийства. Одновременно с этим необходимо поддерживать уровень кислорода в крови. В Японии это уже стандартная практика в палатах экстренной терапии. При использовании технологии ECMO (Extracorporeal Membrane Oxygenation) кровь умершего выкачивается из тела, проводится через мембранный оксигенатор закачивается обратно. Это в первую очередь экономит время, необходимое для установления причины, которая привела к смерти. Если уровень кислорода в мозге падает ниже 45% от нормального, то сердце не забьётся вновь, как показывает исследование Парниа. Если будет выше, то имеются хорошие шансы на восстановление. Потенциально этим способом время после смерти можно растянуть на часы, и результаты всё равно будут положительными. «Самый продолжительный период, о котором я знаю, был у японской девушки, которую я упоминаю в книге», — говорит Парниа. «Она была мертва более трёх часов. И её оживили за шесть часов. Впоследствии она вернулась к жизни, чувствовала себя прекрасно, и, как мне сказали, недавно у неё родился ребёнок.» Именно благодаря укороченной версии этого процесса оживили футболиста из Болтона Фабриса Муамбу, после того как он в прошлом году потерял сознание на поле в White Hart Lane. Парниа смотрел соревнования по телевизору и позже читал в прессе, что Муамба был «мёртв» около часа, но всегда в кавычках. Он смеётся.
«Журналисты придумали новый термин — „клинически мёртвый“. Я не знаю, что означает этот термин. Но факт, что Муамба был мёртв. И к жизни его вернуло не чудо, а наука». Одна из ещё более странных вещей, которые осознаёшь, читая книгу Парниа, — это мысль о том, что мы, видимо, находимся в плену исторического восприятия жизни и смерти и что эти высшие константы в последнее время стали более расплывчатыми, чем большинство их нас может это допустить. Другое направление в исследовании Парниа, которое он осуществляет со своей группой в университете Саутгемптона, — это то, что большинство людей обычно называет «опыт после смерти» или, как это называет Парниа, «действительный опыт смерти».
Парниа говорил со многими людьми о том, что они ощущали в то время, когда лежали мёртвыми в его отделении реанимации и интенсивной терапии. Около половины утверждают, что у них остались отчётливые воспоминания, во многих из них они смотрели, как бригада хирургов трудится над их телом, или же видели знакомый образ яркого порога или тоннеля, наполненного светом, в который их тянули. Парниа собирает подробные описания такого опыта в течение 4-х лет. Я спрашиваю, какие заключения он из этого вывел. Он отвечает, что скептически относится к источнику этих субъективных воспоминаний, так же как к вопросам сознания и материи. «Когда я впервые заинтересовался этими вопросами о сознании и материи, я был изумлён, обнаружив, что никто даже не подумал выдвинуть теорию о том, как именно нейроны мозга могут производить мысли», — рассказывает он. «Мы всегда допускаем, что все учёные считают, что #мозг является источником сознания, но в действительности многие в этом не уверены. Даже выдающиеся специалисты в области мозга, такие как Джон Экклз, нобелевский лауреат, полагают, что мы никогда не поймём, как работает мозг вследствие активности нейронов. Всё, что я могу сказать, это то, что я наблюдал в процессе своей работы. Кажется, что, когда при смерти сознание затухает, психическое, или душа — под этим я не подразумеваю привидений, я подразумеваю ваше личное „я“ — продолжает сохраняться в течение по крайней мере того времени, пока вас не оживят. Из чего мы могли бы обоснованно прийти к заключению, что мозг работает как промежуточное звено, демонстрирующее ваше представление о душе или личности, но он может не быть источником или создателем её... Я думаю, что эти данные наводят на мысль о том, что нам следует допустить возможность того, что память, являясь очевидно некой научной целостностью — я не говорю, что это связано с магией или чем-то из этого разряда — она не имеет нейронную природу».
Есть ли у него религиозные убеждения? Парма отвечает: «Нет, и я вовсе не подхожу к этому с точки зрения религии. Но что я действительно знаю, это то, что все области поиска, к которым обращалась религия или философия, сейчас разрешены и объяснены наукой. Один из последних вопросов, который требует разрешения, — это вопрос о том, что происходит, когда мы умираем. Наука оживления впервые позволяет нам рассмотреть его».
В то время как продолжаются эти более эзотерические исследования, Парниа хочет гарантировать, что всё больше людей будут успешно возвращать к жизни после смерти и они будут рассказывать всевозможные истории. «У меня всё ещё есть коллеги в ICU (Intensive care unit, отделение реанимации), которые говорят: «Я не знаю, почему мы всё это делаем», — отмечает он. «Недавно я проходил собеседование в учебном медучреждении в Нью-Йорке и мне рассказали, что, если поступает пациент, у которого происходит остановка сердца, и его перевезут в кардиоотделение, их похвалят, но если его перевезут в отделение интенсивной терапии, дежурный врач не поймёт этого. Он думает, что это просто займет койко-место и поэтому он этого не сделает. Я не смотрю на это как на пренебрежение именно потому, что до настоящего времени сверху никто не указывал нам, что это стандарт, которому нужно следовать. Но разумеется должны бы указать».
Всё это, я считаю, должно было сильно отразиться на собственном ощущении смерти Парниа. Удовлетворён ли он или же доведён до паранойи этой работой? Он предполагает, что опыт общения с людьми, которые побывали в состоянии клинической смерти, лишь усиливает его интерес к процессу, через который они прошли и который он иногда помогал повернуть вспять. Помимо этого, он говорит: «В ICU я вижу, как ежедневно умирают люди, и всякий раз, как это происходит, часть тебя думает: однажды это буду я. Вокруг моей кровати столпятся люди, решая, оживлять или нет, и одно я знаю наверняка: я не хочу, чтобы только от случая зависело, будет ли мозг не повреждён или буду ли я жив вообще».
Остаться живым: «чудо»-машина
1. При остановке сердца применяется КПР, перед тем как предписывается ECMO.
2. При применении КПР вводят катетеры, один в главную артерию, другой — в соответствующую вену.
3. Прекращают грудную компрессию и начинают экстракорпоральную циркуляцию. Тёмная кровь с низким содержанием кислорода выкачивается из тела, прокачивается через оксигенатор, где удаляется диоксид углерода и вводится кислород. Кровь также подогревается и фильтруется.
4. Оксигенированная кровь поступает к сердцу, мозгу, почкам и другим органам, давая им возможность восстановиться, пока группа медиков пытается уточнить причину остановки сердца.
Что такое ECMO?
Во время остановки сердца кровь не может нести кислород к сердцу, что приводит к невосстановимому разрушению клеток мозга, а это ставит под вопрос восстановление. КПР, в котором циркуляция стимулируется ручным способом, для того чтобы отсрочить разрушение мозга, долгое время считали последним шансом для пациентов. Однако с ECMO этих же пациентов можно возвращать после клинической смерти и поддерживать в них жизнь, пока врачи устанавливают диагноз и лечение, так что КПР в сравнении с ним представляется примитивным. Этот высокотехнологичный метод оживления известен как ECPR (экстракорпоральная КПР) и мог бы произвести революцию в практической медицине, если бы был принят на вооружение больницами во всём мире.
Как он работает?
Аппарат экстракорпоральной мембранной оксигенации (ECMO) — это усовершенствованный аппарат для поддержания жизни. В тело пациента вводят два катетера: один в главную вену, а другой — в главную артерию, и синтетическая помпа начинает выкачивать кровь из тела, пропускает её через аппарат, после чего возвращает в кровоток. Кровь проходит через мембранный оксигенатор, который удаляет диоксид углерода и обогащает её кислородом, что во многом подобно газообмену, который происходит в лёгких. Некоторые аппараты ECMO также снабжены теплообменником, который может охлаждать или подогревать кровь, в зависимости от состояния пациента. Необходима слаженная группа врачей, чтобы поставить пациента на ECMO, но, как только он стабилизован, за работой аппарата могут следить специально подготовленные медсёстры и стабильное состояние можно поддерживать в течение продолжительного времени. Это позволяет пациенту жить без функционирующей системы КПР в течение нескольких дней и даже недель и даёт больным органам значимую передышку для выздоровления.
Когда его применять?
До последнего времени аппарат широко применялся при серьёзных нарушениях работы лёгких у маленьких детей. В Британии его в основном применяют для реанимации и интенсивной терапии в палатах, но всё больше американских больниц вводят ECPR в отделениях экстренной хирургии. В крайних случаях, когда у пациента не происходит восстановления спонтанной циркуляции после применения традиционной КПР, врач принимает решение, следует ли подключить данного пациента к аппарату ECMO, что должно осуществляться за считанные минуты. Следовательно, подключение к аппарату ECMO производится в качестве последнего средства для тех, у кого есть большой шанс на полное выздоровление. В этих условиях он может быть очень эффективным, и пациенты, которые в течение часов были мертвы, могут быть успешно оживлены с помощью ECMO, который может восстановить сердцебиение с помощью стабильного давления и кровотока. Даже после полной остановки сердца, в ситуациях, когда удавалось избежать разрушения клеток и повреждений мозга, ECMO мог спасти жизнь. В Британии четыре центра с ECMO. Самый крупный центр в Европе и единственный в Британии, который лечит взрослых, — это больница Гленфилд в Лестере.
Источник: The Guardian
Перевод Елены Василевской
#реаниматология
#жизнь после смерти
#жить вечно
#трансгуманизм