Пока растерявшаяся хозяйка с трудом переваривала бегство врачихи, разъярённый Федя припёр вышедшую из душа соседку к стенке, не обращая внимания на досадные мелочи вроде слетевшего на пол влажного полотенца. Марфа даже не успела сообразить, в чём дело, и вместо положенного в таких случаях игриво-возмущённого девичьего писка тут же впечатала ему коленкой промеж ног, а потом испуганно ойкнула и зажала рот рукой, даже и не вспомнив про неловкость ситуации. Оттого, что её жалкая и никчёмная жизнь сейчас буквально повисла на волоске, во рту стало сухо и что-то сильно зашумело в ушах, отсчитывая каждый удар помчавшегося вскачь сердца.
Марфа слишком хорошо представляла, на что способны свободные от власти хозяина демоны — зрелище пепелища, возникшего от подобной вспышки гнева, она вытравляла из памяти долгие годы: в детстве, стоило ей заснуть, как страшные воспоминания жгли мозг, заставляя кричать и пугая других детей в комнате. Даже сейчас она инстинктивно зажмурилась на бесконечные секунды, ожидая пламени, жара, чего угодно, только не этих безумных глаз, смотрящих куда-то сквозь неё, словно не хрупкое девичье тело оказалось зажато в тисках, а дуновение ветра сорвало покров с безобразной старухи.
Осознание, что Федя не будет зверствовать при живой хозяйке, докатывалось толчками, и на третьем вздохе Марфа изловчилась юркнуть вниз и стянула с затылка цветастый тюрбан, поспешно заматываясь в него, а Федя почему-то молчал, переместив взгляд на длинный шов, вьющийся по левой ноге девушки. Давящая тишина пугала её ещё больше — он весь день разыгрывал роль покладистого напарника, но по сути ничто не мешало ему в любой удобный момент покарать девчонку за дерзость и за обман.
— Откуда она тебя знает? — буднично произнёс Федя, почти погасив бушующий в глубине зрачков дьявольский огонь.
— Ты только не нервничай, мы с Ларисой Евгеньевной знакомы сто лет. Она лечила меня… от нервного срыва. В детстве. В моём детстве. Она мне здорово помогла, классная тётка.
— И как здесь замешана Таня, моя жена? Вы были знакомы?
— Не думаю, что это так уж важно… Мы почти не общались. Может быть, виделись пару раз.
— У тебя ещё ровно одна попытка. Говори.
— Да, мы были знакомы! Мы как-то лежали в одной палате, ясно? Нам тогда по тринадцать было. Она делилась своими фантазиями, а я старалась забыть обо всём этом… Хотела вылечиться. Мы не дружили, если ты об этом!
— И что потом?
— Да ничего! Я о ней и не слышала ни разу до тех пор, пока не узнала, что какой-то псих расправился с бедняжкой. Увидела фото с места происшествия и сразу узнала её.
— И что? Решила разнюхать подробности? — Федя самую малость повысил голос, а хозяйка, как по команде, вдруг заклокотала, пытаясь выдавить хоть полслова.
Мария Захаровна вяло сопротивлялась, когда Федя отправил её на кухню и уложил на диван, накапав успокоительного и отмахиваясь от всучивающей ещё стакан Марфы, так и суетящийся в одном полотенце.
— Ты бы оделась, — бросил Федя, нежно разглаживая морщины на лбу побледневшей женщины, — а мама будет в порядке, просто не ожидала таких новостей. Да, мам? Ты же в порядке?
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Хозяйка вяло шевельнула подбородком и поймала его ладонь, задерживая над головой:
— Я вот только не поняла… Наша Марфа была знакома с Танечкой? Их вместе лечили? У Ларисы? Значит, она меня обманула?
— Я вас не обманывала, — Марфа отступила в коридор, — просто умолчала кое о чём.
Спешно натянув майку и штаны, девушка вернулась обратно и уселась на табуретку, скрутив в узел мокрые пряди.
— Таня была постоянной пациенткой Ларисы Евгеньевны, а я бросила лечение уже много лет назад. Вы можете проверить по архивам, если не верите. Как раз тогда она перевелась из детского отделения и забрала с собой Таню. Но не меня. Я сбежала оттуда. Кошмары прекратились, а доказывать свою нормальность мне надоело. Медсёстры были счастливы от нас избавиться, мы всегда портили им ночную смену.
— А почему ты туда попала? Что именно с тобой случилось?
— А Таня тебе рассказывала про себя? — с вызовом протянула Марфа. — Что было с ней?