FederalCity осветило основные этапы такого явления, как «утечка мозгов», в советский период, от академика Петра Капицы до микробиолога Владимира Пасечника. После распада СССР отъезд за границу ученых принял массовый характер, особенно в начале 1990-х годов. По разным оценкам, в тот период Россию покинули от 200 до 800 тысяч специалистов в самых разных научных областях.
Строго говоря, уезжали тогда из РФ далеко не только ученые, а практически все подряд: общественное мнение гласило, что к этому должен стремиться любой российский житель, а тех, кто не хотел покидать родную страну, клеймило «ура-патриотами» и прочими нелестными эпитетами. И если большинство эмигрантов бежали в другие страны, потому что были уверены, что там они попадут в «цивилизованный» и «просвещенный» мир, где в супермаркетах лежит на полках по сто сортов сыра, то ученые чаще всего стремились уехать, чтобы продолжить заниматься своей наукой, с которой в России в те годы дело обстояло, мягко говоря, плачевно.
- О причинах, по которым многие ученые стремились в те годы за рубеж, могу рассказать на примере кафедры метеорологии географического факультета МГУ, которую я заканчивал, - говорит москвич Александр Путятин. – Примерно три четверти из нас занимались либо непосредственно математическим моделированием атмосферных процессов, либо смежными вопросами, где без моделирования не обойтись. Численное моделирование атмосферы – одна из сложнейших задач прикладной математики. Без мощных ЭВМ сделать там что-то полезное – не стоит даже пытаться. Однако уже к концу 1980-х годов в области компьютерной техники Советский Союз так сильно отстал от запада, что наша работа внутри страны потеряла смысл. Передо мной и моими коллегами встал нелегкий выбор: хочешь продолжать исследования – добро пожаловать за рубеж, благо выпускников МГУ там принимали с удовольствием, хочешь остаться в стране – меняй сферу деятельности. В результате выпускники кафедры разделились примерно поровну: половина уехала – на время или навсегда, половина перешла в смежные области науки или вовсе сменила сферу деятельности.
Похожую картину в перестроечные времена можно было наблюдать практически во всех науках. Чаще всего в научно-исследовательских учреждениях не хватало оборудования или материалов для работы и платили слишком низкие зарплаты, чтобы на них можно было прожить даже в одиночку, не говоря уже о том, чтобы кормить семью, многие НИИ и вовсе закрывались, и их сотрудники оказывались на улице…
Впрочем, уезжали на запад и те ученые, у кого по-прежнему была возможность достаточно хорошо зарабатывать в России. Например, биолог Олег Гусев, специализирующийся на зоологии беспозвоночных и переехавший в Японию в конце 90-х, когда перестроечный хаос уже, по большей части, сошел на нет, называет свою эмиграцию «не бегством от нищеты, а самоутверждением». По его словам, заниматься выбранной им узкой темой в его родном городе, Казани, было бы сложно, но все-таки реально, но он решил доказать себе, что сможет состояться, как #ученый, в другой стране.
Сейчас Олег Гусев является профессором медицинского факультета университета Джунтендо в Токио и, рассказывая о своей деятельности в интервью, любит подчеркивать, насколько плохо научная работа организована в России и насколько лучше с этим обстоит дело в Японии и других странах. К примеру, в одном из интервью он заявил, что у нас в стране ужасно налажена логистика и ученым приходится неделями ждать заказанную технику, материалы для исследований или еще что-либо необходимое для работы, в то время как японские #научные работники получают все, что им нужно, в течение нескольких дней. Странная претензия, если учесть размеры России и Японии и вспомнить, что на дальних расстояниях с логистикой, по очевидным причинам, всегда возникает больше проблем, о чем знают даже люди, не обладающие никакими научными степенями и званиями.
Еще сильнее ругает российскую науку уехавший в США в 1991 году профессор Ратгерского университета Константин Северинов. По его словам получается, что во всем мире – и на западе, и в Китае, и даже во многих бывших союзных республиках – созданы почти идеальные условия для любых научных исследований, и только в России, а еще почему-то в Латвии ученым работать крайне сложно. В качестве одного из доказательств этого мнения Северинов приводит отсутствие в других странах борьбы между разными научными школами, что тоже звучит довольно странно, поскольку существование разных школ, которые рассматривают одни и те же явления под разными углами, как раз считается признаком серьезной науки, отличающим ее от псевдо-научных направлений, и это давно признают ученые всего мира, включая и западный.
Читайте также Запрет на "шенген" для россиян знаменуют конец Евросоюза
Однако критика российских научных центров и условий работы в них – это еще не самое плохое, чего можно ожидать от эмигрировавших ученых. Некоторые из них заходят еще дальше и начинают озвучивать в интервью или писать в интернете откровенную ложь о России и о своих коллегах, которые не захотели из нее уезжать. #Украинский конфликт позволил таким личностям проявить себя особенно ярко: они публично отрекаются от бывшей родины и включаются в фейковую войну против нее, как это делает, например, выпускник географического факультета МГУ Алексей Викулов, о котором FederalCity уже рассказывало. Он не только сам пишет в соцсетях посты с нападками на РФ и прославляет #украинский фашизм , но еще и ссылается при этом на своих бывших однокурсников, живущих в России и понятия не имеющих о том, что от их имени ведется антироссийская пропаганда. Даже после того, как эти однокурсники, обнаружив его бурную деятельность, подняли шум, Викулов далеко не сразу удалил их имена из своих агитационных постов.
- К слову, из всех наших выпускников Алексей переметнулся на запад первым, - вспоминает Александр Путятин, оказавшийся в числе тех, кого Викулов пытался оболгать. – Это было еще в конце советской эпохи, когда побег человека в капстрану во время первой научной командировки означал крупные неприятности всем, кто его рекомендовал и за него поручился. Ученые, которые хотели уйти на запад, но все-таки имели остатки совести, просили политического убежища во время четвертой или пятой поездки – в этом случае к их начальникам и коллегам, которые поручились за человека перед стартовой командировкой, претензий у КГБ не было. Но Викулов сбежал с корабля в первом же рейсе, чем серьезно осложнил жизнь многим из коллег. С тех пор, как видим, он совсем не изменился.
И кажется, то же самое можно сказать и про других российских ученых, живущих сейчас в других странах и рассказывающих оттуда, как все ужасно на их бывшей родине – они тоже мало изменились с тех пор, как покинули ее в тяжелый для нее момент.
#утечка мозгов #эмиграция из россии #эмиграция ученых #российские ученые