Начало.
Было солнечно. На мне была старая отцовская рубашка. Туфли почти новые, а главное, мой любимый костюм. Одет , можно сказать, по последней моде. Картину портил старый , опять же отцовский, рюкзак, перекинутый через плечо и набитый щётками, кремом для обуви ( про запас). Я отправлялся служить в Советских Вооружённых Силах. Гордость переполняла меня. На дворе стоял июнь 1990 года. Как будет проходить моя служба, и в каких войсках - неизвестно. Мои представления об армии были основаны на старых советских фильмах и рассказах отца. Поэтому была бодрость и желание перемены мест. Чем не солдат и защитник Родины?
« Карантин». И вот наконец-то вокзал, поезд. Провожали… Постепенно тронулся состав. Грустно стало, по-моему. Не помню, потому что все были весёлые. Что у кого внутри, кто скажет? Водка помогла не думать, пока ехали. Сколько лишней еды было выброшено по дороге! Она потом во сне будет сниться.
Два дня «тряски» в вагоне и вот он, Отар! С подножки вагона я прыгнул почти босиком. Ночью, ещё в поезде, украли ботинки и подсунули детские тапки. Начались лишения воинской службы. До воинской части оставалось каких-то километров пять. Эти пять километров были пройдены с шутками о предстоящей встрече с «дедушками». Молодцы ребята! Вашей бы весёлости да на два года… Весёлости хватило до солдатской столовой, где съедобным был только хлеб. Перед глазами «проплыли» выброшенные безжалостно в окно вагона деликатесы. Прошли очередную медицинскую проверку. Запомнился дембель, фельдшер, который делал нам какие-то уколы в задницу, кидая шприц с расстояния полуметра. Индеец!
К вечеру получили обмундирование и отправились в роту, где предстояло служить.
Автобат. Учебка. А вот и старослужащие! Милые вы мои! Да сколько вас! Надо сказать, что старослужащими считали себя и те, кто отслужил полгода. В глазах бывалость и борзота. Мы уже, как щенки.
- Мыльное и рыльное выкладывайте!- прозвучало резко и не совсем понятно.
- Ну, полотенце,«мыло душистое». Всё равно не положено. Солдатское дадут, а нам на дембель!- «мило рассказывал» младший сержант.
Звучало, не требуя возражений. «Не положено» как-то успокаивало. В общем, отдали. Баня. Солдатская баня. Прощай, костюм! Здравствуй, х/б!
Перед сном один из сержантов ознакомил нас с «политикой партии», то есть с порядками в их роте. В основном всё заключалось в двух вещах: всеобщее послушание и «не стучать».
Первая ночь в армии.…Как ты уже далеко! Казалось, что служба, эти 730 дней, будут вечны. Жалко, стало очень жалко себя. В голове роились сумбурные мысли, вспоминалось прошлое, школа, всё, что было и вдруг стало ценным. В последствии армия для меня стала, своего рода, линией, которая стала разделять две жизни: счастливую советскую и другую… другую.
- Рота подъём!!!
- Строиться, уроды!!
Что, уже? Началось?
- Форма одежды номер два! (голый торс то есть).
Быстрее, быстрее, бегом! Лысое стадо побежало три километра. Надо сказать, что бегуном я хорошим никогда не был, тем более в солдатских берцах. Жара страшная даже с утра. После первых пятисот метров стал отставать мой земляк Паша Феденко.
- Я не понял, воин! Чё ты умираешь!- заорал сержант.
- Ну- ка встал впереди всех! А будет отставать, толкайте его, несите на себе! Мне плевать!
Так пробежали несколько метров, после чего бедный Паша стал плакать и молить нас, чтоб мы его бросили. Эх! Паша, Паша. Наверное, желающих бросить его было много, но товарищ сержант не давал это сделать. Так и толкали его каждый день три километра, пока его не перевели в другую роту.
