Тишину царившую над маленькой кубанской деревушкой среди ночи вновь, словно остро отточенным клинком пронзил истошный вопль доносившейся из большого, увитого гроздьями дорогого французского винограда дома, стоящего в самом центре деревни.
Он принадлежал местному агроному — большому в здешних местах человеку. Иван Матвеевич был вхож в лучшие и наиболее шикарные кабинеты власти, поэтому заслуживал как минимум уважения односельчан, а некоторым из них он иногда даже помогал, не из доброты душевной конечно, а из хитрости, таким образом человек был у него на крючке, словно пойманная рыбёшка, которую по своему желанию он мог выбросить обратно в водоём, а мог и навсегда сделать своим рабом, вот как Серёжку, совсем ещё молодого парнишку, который вздумал влезть в сельскохозяйственный бизнес без подготовки, одолжив при этом денег у агронома, после чего разумеется прогорев, он теперь работал на Ивана Матвеевича, причем крепко работал, так что спины не мог разогнуть, что бы вернуть долг. Бешеные крики вновь разбудили даже глуховатую уже Аркадьевну, восьмидесятилетнюю старушку, проживающую в перекошенной от старости избушке, которая как бельмо на глазу стояла напротив шикарного жилища её соседа.
Не раз предлагал он ей снести избу от греха подальше, да уехать на постой к дочери в город, а на этом месте он дескать поставит овощехранилище, но посылала Ивана куда подальше, низенькая худенькая старушка, выглядевшая рядом с этим великаном словно дюймовочка.
Степанида Аркадьевна была пожалуй что единственным человеком в деревне, не боявшаяся гнева терроризирующего всех агронома, под взглядом бывшей учительницы он даже немного присмеривал на время, стараясь побыстрее пройти мимо. Но защитить от нападок его несчастную, запуганную до смерти супругу не могла даже она. »
Вот ведь ирод окаянный опять разбушевался и что же ему проклятому не хватает, такую девку себе отхватил! Любо дорого поглядеть, а он её колотит, почём зря, ведь Настенька и мухи то не обидит! »
Прекрасно знала бабушка мать молодой девушки, ведь она была её учительницей в школе. Хорошей она была женщиной, да сгубила её болезнь неизлечимая. А после её смерти, не выдержал горя муж её Федор. До того хороший работящий мужчина все чаще стал прикладываться к бутылке, пытаясь залить тоску в душе и все это несмотря на то, что на нем осталась пятнадцатилетняя дочь, которой рано пришлось примерить на себя роль хозяйки в доме.
С беспокойством вслушивалась в скандал происходящий в соседском доме старушка ворочаясь на своей узкой старой кровати. А между тем Иван, схватив за горло свою жену душил её так сильно, что та едва не теряла сознание.
— Ну, что вертихвостка, опять за старое взялась? Забыла из какой грязи я тебя вытащил? Ты со своим отцом должны мне сапоги лизать за это! А вместо этого, что я вижу, как ты откровенно заигрываешь с мужиком прямо при мне! Да и кто он такой, кокой то мелкий фермиришка!
Просто Александр, передразнил он представившегося тогда фермера.
Наконец мужчина разжал руки и с трудом переведя дыхание, девушка, как подкошенная рухнула на пол, совсем обессилив. Сегодня муж превзошёл сам себя, никогда он не был ещё настолько зол и не бил её так сильно. Настя чувствовала, что на ней просто живого места нет уже, а её красивая нарядная кофточка, которую она только накануне купила, оказалась изодрана в клочья домашним тираном и деспотом.
Прижимая руку к сильно болевшей голове, которой она ударилась, когда супруг спустил ее с лестницы, пыталась вспомнить Анастасия, что же она натворила сегодня такого, что могло вызвать такой сильный гнев супруга.
Во время обеда Иван пришел домой не один, а с каким-то галантным и обходительным мужчиной, это и был тот самый фермер о котором сейчас говорил Ваня, как она поняла из разговора, когда прислуживала за столом, что приехал тот из соседнего района с деловым предложением к её мужу. Ничем не выделялась она тогда, вела себя вежливо и деликатно, скромно улыбалась, в ответ на комплименты гостя о том, как замечательно она готовит и в каком образцовом порядке держит все в доме. Говорил он и о том, как её мужу повезло с такой хозяйкой. Не добрым взглядом смотрел на неё все это время Иван, но виду не подавал, а только поддакивал фермеру, ведь при посторонних, которые к тому же могли ещё оказаться и полезными в его делах, он ничем не выдавал своей безумной ревности, которая после их свадьбы, всего год назад начала переходить все границы, если вначале супруг ещё просто изредка ревновал её, то со временем стал поколачивать, да так сильно, что она уже и не знала какими средствами скрывать синяки от соседей.
— Ну? Будешь каяться перед мужем? Признаешься наконец, что понравился тебе этот мужик? — закричал Иван.
— Ванечка, умоляю тебя, прекрати ты терзать меня, не понимаю я о чём ты говоришь, никогда я тебе повода не давала усомнится в моей верности,- шептала она пересохшими губами.
Не удовлетворённый таким ответом, мужчина вновь ударил её наотмашь своей огромной ногой обутой в тяжёлый кирзовый сапог. От этого удара в ней казалось бы всё нутро перевернулось. От боли она даже на миг потеряла сознание, а после забившись в угол лишь тихонько рыдала, пока Иван крушил всё в доме.
Главным было дотерпеть до утра, а там супруг, как обычно попросит у неё прощения. Так оно и случилось, ближе к рассвету Иван поднял избитую и зареванную супругу с пола, после чего, усадив за стол на кухне, сказал:
— Ну-ну, моя прелесть, чего ты плачешь? Ведь ты сама виновата, ну поскандалил я чуток, но это ведь из-за тебя всё. Ты бы шла лучше, умылась бы что ли, а то смотреть на тебя уже тошно, это же надо было так оступится и упасть с лестницы, а я ведь говорил тебе не пить за обедом, а ты на радостях, что к тебе такой красавец пришел пол флакона осушила, а может и целый, я ведь не слежу за тобой.
Всё это конечно было не правдой, Иван издевался над несчастной супругой, и тем самым давал четкий указ, на тот случай если сердобольные соседи поинтересуются её видом…
— Ну ладно, ты это, извини меня, я ведь из-за любви бываю иногда груб
После этих слов, Ваня прилёг на диван и вскоре по дому раздался его мерный храп, наконец Настя и вся деревня смогли облегчено вздохнуть.
Но как никогда тяжело было на душе у бедной девушки, с трудом поднявшись она прошлепала босыми ногами до ванной комнаты и открыв кран с водой взглянула на свое отражение в зеркале. Едва она узнавала себя. В этот раз муж превзошел все мыслимые и не мыслимые пределы. В зеркале на нее глядела дико уставшая, с синим, опухшим лицом, не то девушка, ни то видение. Под глазом красовался громадный синяк, нос распух.
И только сейчас Настя поняла, что с этим нужно что-то делать, иначе однажды она просто может уже никогда более не подойти к зеркалу, ведь Иван становится всё более неадекватным и кажется в своих безумных приступах ревности способен на всё.
Глядя на чудище в зеркале , она вспоминала себя былую, совсем юную красавицу. Тогда ей было всего шестнадцать, когда в их деревню приехал сорокалетний агроном. Ту пору она тоже сейчас вспоминала, как страшный сон. После смерти матери, совсем изменился ее отец- Федор Владимирович, из застенчивого колхозного бухгалтера, он превратился в пьяньчугу, который работу давно потерял и целыми днями ошивался на улице, стараясь раздобыть очередную порцию хмельного. Всякий стыд потерял мужчина.
Однажды дочь, увидела, как тот стоит на коленях перед соседом...