Серега. Глава 1.

После демобилизации Серега вернулся в Москву со звездой Героя России, лёгкой контузией и посттравматическим стресс синдромом. По старым деньгам выходного пособия хватило бы на новую тачку или однушку недалеко от МКАД, но по новым ценам хватило на турецкую кожаную косуху, удобную спортивную сумку и три грамма индики. Легализация травы вошла в один из первых указов Шнура на посту президента. В очередях за бесплатными пайками пенсионеры яростно поливали наркоманскую власть, но денег в бюджете не было и им быстро объяснили, что если канабиодные акцизы в бюджет не поступят, то не будет и пайков. И стоять им придётся уже в очереди на эвтаназию, которую тоже вскорости обещали разрешить. Компания Файзер, для которой европейская эвтаназия стала самым прибыльным бизнесом, уже присматривала помещения под федеральную сеть «Прости, прощай».

Серега попробовал лечить синдром у молодой казённой психологини Кати. После трёх сеансов, когда Серега заебался обсуждать как его травмировала мама, не давая дрочить под одеялом, он отодрал психологиню прямо на  потрескавшемся казенном диване. Удовлетворенная румяная Катя посоветовала ему не тратить время на сеансы, а перейти с индики на сатину, и курить ее и утром и вечером. Серегу отпустило, он перенёс в квартиру Кати спортивную сумку со всем своим скарбом и стал думать что делать дальше. 

Сестра Аня, единственный родной и любимый человек, уехала с Рафиком в Глендейл. Конечно она звала и Серегу, говорила что при связях Рафика ему сделают какую-то блатную визу и они опять вместе построят новый бизнес и выйдут на IPO, но Серега вежливо отказывался. Между призывом и демобилизацией случалось разное. Серега не хотел проверять знают ли об этом американцы. 

На месте кафе Рафик открылась очередная Кофемания. Серегу туда звали, но ни индика ни сатива не давали ему забыть оловянную кружку с яблочным смузи и мозгами Кости. В двадцать втором, когда Серега ушёл на фронт, Аня забрала из съемной квартиры его вещи и аккуратно упаковала их в какую-то автоматизированную общественную кладовку. У Сереги был и код доступа и адрес, он вроде собрался забрать ящики, но вызвав такси вдруг понял, что ему туда не надо. Там был старый Серега, счастливый, наивный, полный надежд на успех и счастье, там лежал его скарб - классический рок на виниле, книга БГ про лучшие бары мира, рваные джинсы, кроссовки Golden Goose и три таблетки экстази. Новому Сереге вся эта мишура была не нужна. После Таганрогского мира в Турцию пускали по внутреннему паспорту. Серега кинул косуху и чистые носки в спортивную сумку, захлопнул за собой дверь Катиной квартиры и сказал таксисту - «Внуково». 

Айгуль не даром была одной из самых успешных риэлторов Стамбула. Кроме феерических ног капитана азербайджанской команды женского футбола. у неё была железная хватка и красный диплом Бакинского мехмата. Русские привезли с собой много денег, но ничего кроме чтения русских новостей, выхлопатывания паспорта «Хорошего русского» и срача в Инстаграме, делать не хотели или не могли. Деньги, оставшиеся от Кости, стали стартовым капиталом инвестиционного фонда недвижимости «Стамбул лухари виллас». На деньги ленивых инвесторов Айгуль скупала выходящие на Босфор старые домики Бешикташа, превращала их в мини дворцы с бассейнами и успешно сдавала хоть на неделю, хоть на год. После того как пайщиками фонда стали и Чубайс и Пугачева и Ургант, Айгуль прекратила брать новые деньги, потому что еле справлялась с тем что уже есть. Постояльцы постоянно что-то ломали, но требовали чтобы все работало, турецкие рабочие все время обманывали, а русская эмиграция принципиально ничего не хотела делать руками. 

За год с лишним переписки Айгуль стала удивительно точно понимать состояние Сереги. Когда он вернулся в Москву и стал отвечать односложно и редко, она поняла что ему херово. «Бери билет и приезжай в Стамбул. Здесь солнце и тепло, вкусная еда и куча работы для тебя. Поможешь мне с недвигой. Костя мне рассказывал как ты своими руками кафе отремонтировал.» Сереге было все равно куда лететь, Стамбул так Стамбул. Айгуль ждала его у выхода из терминала. Идеально загорелые ноги в белых джинсовых шортах золотились на полуденном солнце, от громадных карих глаз невозможно было отвести взгляд. Вечером Серега порывался поехать в хостел, но утром вместо ободранной стены хостела он увидел то, что забыть невозможно - невероятные голые ноги Айгуль на фоне Босфора.