Трямс! - Это Люся уронила сковородку на кухне.
- А Катька-то из второго подъезда, видела, с кем вчера пришла? – перемывают кому-то кости соседские бабушки за окном
Бенц – бенц- бенц… - парочка этажом выше врубила музон.
Почти четыре утра. Иван выругался – так и не удалось поспать, эти беруши совсем не помогают, только немного приглушают звук да в ухе мешаются.
- Там-там-там-тра-та-та-та-там! – веселая мелодия телефона заставила подпрыгнуть на кровати.
- Сидоров? Алё! – начальник не в настроении – Ты почему не на работе?
- По кочану, - огрызнулся в сторону Иван
- Ты там спать что ли улёгся?
- Ну, улёгся, - буркнул Иван мрачно
- Слушай, последний раз предупреждаю, - чеканно произнес начальник. – Или ты работаешь, как все нормальные люди, или я тебя не смею задерживать! На твоё место очередь уже за километр! Я всё сказал!
- Кто? – спросила Люся
- Из офиса – нехотя ответил Иван, зарываясь в одеяло
- И что? – супруга уперла руки в бока
- Ничего, хотят уволить
- И правильно хотят! – Люся сдернула с Ивана одеяло и удалилась
Без одеяла не спалось. Иван встал и поплелся на кухню, где что-то мылось, чистилось, гремело и падало. Ясно, кормить не будет. Сидоров наспех оделся и незаметно выскочил за дверь.
На улице прохладно, на лавочке уже не приляжешь. К тому же народ вокруг ходит, шумно и суетно. Решил Иван пойти к Петровичу, у того можно спать, окна на пустырь выходят, тихо и относительно спокойно.
Петрович вместо ожидаемой пижамы был цивильно одет в офисный пиджак и строгие брюки.
- Извини, Ваня, я того… короче, на работу я собираюсь, - грустно и виновато промямлил Петрович.
- Спёкся, значит, Петрович? Сдался?
Тот молча пожал плечами, и отодвинув Ивана в сторону, пошёл к лифту.
- Эх ты… - то ли сказал, то ли подумал Сидоров, потому, что плохо уже соображал – очень хотелось спать.
Тут на площадке и прилёг за мусоропроводом.
- Нарушаем? – тычок дубинкой под рёбра разбудил Сидорова.
Над ним стоял служитель правопорядка. Вот влип так влип, - подумал Иван – нужно было на чердаке ложиться.
- Ну, пойдём до отделения прогуляемся, подъём!
В отделении составили протокол и под надзором двух сопровождающих отправили в медсанчасть. Сидоров хотел сбежать по дороге, раньше пару раз такое получалось, но сейчас не удалось, эти двое смотрели за ним в оба. В медсанчасти Ивана передали под расписку в руки здоровенному Эскулапу в несвежем врачебном халате, которого Иван про себя окрестил коновалом.
- Ложимся! – Эскулап указал на кушетку, застеленную клеёнкой с разводами
- Может не надо? Толку всё равно не будет, а вам беспокойство
- Ложимся, ложимся – добродушно произнес здоровяк, и Сидоров с видом приговорённого улёгся на кушетку, в изголовье которой жужжал какой-то аппарат с широким раструбом.
Пока двое санитаров трудились над Ивановым телом, пристёгивая ремнями, третий ловкими опытными мазками художника, колдовал бритвой на его голове, убирая волосы до макушки.
- Ну вы уж брейте тогда всю голову – возмутился Сидоров – как я на людях покажусь в таком виде?
- Здесь тебе не барбешоп, бигудей не накручиваем – проворчал санитар, бросая бритву в банку с дезинфицирующим раствором.
Эскулап сосредоточенно настраивал аппарат, склонившись над панелью, и от этой его серьёзности на Ивана нахлынуло ощущение надвигающейся безысходности, мурашки пробежали по всему телу и замерли в районе солнечного сплетения.
- Ну-с, приступим? – принял здоровяк образ доброго Айболита. Достал из шкафчика большой шприц с длиннющей иглой и флакончик со знакомо пахнувшей жидкостью, предварительно из него отхлебнув, капнул несколько капель на ватку, которую достал из кармана, смазал Сидорову лысый череп.
Сидоров зажмурился, когда Эскулап нацелил шприц, одновременно посматривая на монитор.
- Я же говорил, толку не будет! Зря смотрите! – голос Сидорова от отчаянья стал уверенным и громким
- Чего зря? Не мешай! – Эскулап раздражённо стукнул Ивана по лбу ручкой шприца
- Зря говорю смотрите, нет у меня сегмента!
- Какого сегмента? – игла коснулась черепа
- Фиолетового! – дерзко ответил Иван
Эскулап хмыкнул, но убрал от головы шприц, внимательно припал к монитору. Потом позвал подмогу. Уже четверо таращились в экран с умным видом, вряд ли что-то понимая в плавающих линиях и графиках, о чём-то тихо переговариваясь между собой. Сидоров не мог разобрать ни слова.
- Да как нет-то? Почему у всех есть? – Эскулап растерянно помогал разминать Ивану затекшие руки.
- Я не все! Я особенный! – предвкушение близкой свободы окрыляло Сидорова
- А кто вам… откуда вы это… почему же… - неуверенно подбирая слова, заговорил один из приглашённых докторов
- Оттуда! – Сидоров поднял вверх указательный палец, многозначительно посмотрев вверх – Там обо мне знают!
- Что знают? – спросили все четверо одновременно
- Что надо, то и знают! И не всем об этом можно спрашивать! Надеюсь, вы не станете настаивать на дальнейших расспросах? – спрыгнул Иван с кушетки и направился в сторону двери.
Четверо молча расступились, и Сидоров вышел из кабинета. На стене висел плакат «Мой руки перед едой!». Сидоров мысленно перекрестился, и обращаясь к надписи подумал: «Спасибо, Господи!»
Послонявшись с равнодушным видом пациента по больничке, наконец он нашёл выход, и пулей выскочил на улицу.
- Фух! – пронесло и на этот раз.
- Чёрта с два вам, а не голова Сидорова! – бурчал Иван, перешагивая через лужи в близлежащем парке.
- Кто это придумал, спать человеку не давать? Отыскали сегмент какой-то фиолетовый и давай на людях испытывать. Лучше бы рак научились лечить! Кто меня спрашивал - хочу я постоянно без сна находиться? Хочу я без снов жить?
- А мне, понимаешь, это не нравится! Мне, Ивану Сидорову такое не нужно! – в запале Иван не заметил, как разговаривает вслух, и тётка, проходившая мимо, опасливо свернула на соседнюю тропинку, прижав сумку к локтю.
В конце аллеи присел у памятника какому-то мужику в очках.
- Хорошо тебе – устало сказал ему Сидоров. - Сидишь тут, ногу за ногу закинул, никто тебе спать не мешает, в башку не лезет. А я вот еле ноги унёс. Сказал, нет у меня сегмента. А кто его знает, есть или нет? У всех есть, и у меня, значится, должен быть.
- А укололи бы меня? И что? Зачем это нужно – не спать человеку? Кто это придумал, что сон забирает полезное время? Какое полезное? Какая польза будет от того, если я вместо сна буду телевизор смотреть или спортом заниматься? Не люблю я спорт, а в телевизоре и смотреть нечего. А во снах есть чего смотреть. Мне мои сны нравятся. Правильно я говорю?
Не знал Иван, что изливает душу памятнику тому, кто отыскал в человеческом мозгу этот фиолетовый сегмент, который угнетается введением специального раствора, что позволяет использовать человеческий потенциал во много раз продуктивнее, если убрать из него такое бесполезное занятие, как сон.
А если бы знал Сидоров, кто такой этот памятник, обязательно кинул бы прямо в очки ему комок жидкой грязи, которой после дождя вокруг было много. Потому что если твоё открытие вредное и не согласованное с простыми людьми, такими, как Иван Сидоров, так тебе и надо.
- Ладно, пойду я посплю, девять часов уже, Люся ушла на работу. Ты давай тут, не скучай, если что, прикорни, тебе можно, - похлопал Иван памятник по постаменту и двинулся к выходу из парка.