Война началась. Для Нюры 1941 год был невыносимо мучительным.
Не стало ее светлого ангела – Ниночки. Девочка угасла, как маленькая свечечка на сильном ветру. Была, и нет! Не спасла, не уберегла, не доглядела… Мать выла раненым зверем. Евдокия и Маруся опасались за рассудок несчастной. Глаза Нюры ввалились, руки безжизненно болтались вдоль тела. Зачем жить? Для кого? Как научиться снова смотреть на солнце, если дочка его никогда не увидит? Материнское сердце разрывалось от горя и тоски.
Все Нюра делала, только потому, что надо было делать. Вставала, не глядя в зеркало, умывалась, одевалась и шла на вокзал. Есть ей не хотелось вовсе, оттого напоминала она сейчас свою тень, а не веселую, живую, добродушную Нюру. Она страдала. Измена мужа и горе от потери надломили ее. Жить не хотелось.
Если б не война, если б не всеобщее горе вокруг, если б не изматывающий тело труд, сошла бы Нюра с ума. Домой приходила и, падая от усталости, забывалась тяжелым сном.
Из репродуктора, как и все лунинцы, узнала Нюра о беде, обрушившейся на страну.
24 июня 1941 года газета «Лунинская коммуна» вещала:
«С рассветом 22 июня 1941 года регулярные войска германской армии атаковали наши пограничные части на фронте от Балтийского до Чёрного моря… После ожесточённых боёв противник был отбит с большими потерями... Авиация противника атаковала ряд населённых пунктов, но всюду встречала решительный отпор наших истребителей и зенитной артиллерии, наносивших большие потери противнику».
На долгие годы войны газета стала не просто печатным источником информации. Она призывала, вселяла надежду, через нее узнавали о подвигах и поражениях на фронтах и в тылу, ждали каждый выпуск газеты, читали вслух дома, на работе.
Нюра работала на износ. Бесконечные составы с эвакуированными прибывали и прибывали. Вокзал был до отказу набит людьми. А «нелюдям» это было на руку. Ночью Нюра боялась выходить из кубовой. Спаси Бог увидеть, да шум поднять. Спящих, усталых, измотанных страхом и дорогой людей грабили, не стыдясь. Не свои, так заезжие гастролеры, а ты помалкивай, коли жизнь дорога! Резали говорливым носы. Подстерегали за углом с острой бритвой в руках – чирк – и нет носа до переносицы. Благодари, что живым оставили, а нос свой куда не надо больше не сунешь. Что Нюра, девчонка молодая, что взрослые мужики, дежурившие ночью на вокзале, все боялись!
Зима в 41-году легла рано. А в ноябре пришло распоряжение готовить оборонительный рубеж, усиленный укреплениями по линии Лунино—Мокшан—Загоскино—ст. Александровка. По территории области Сурский рубеж проходил с севера на юг по восточным берегам рек Суры, Узы, Няньги, Чардыма до границы с Саратовской области. Вместе с военнослужащими 6-ой саперской армии более 100 тысяч жителей области приняли участие в его создании. Труд это был адский, и только осознание того, что это все для Победы, давало людям, превозмогая усталость и боль, выходить на работы. Женщины и подростки рыли окопы. И сестра Маруся рыла. Долбила ломом промерзлую землю. Варежки не выдерживая, быстро рвались, руки, истертые ломом в кровь, нещадно болели.
Холод, надрывный труд, простуда, постоянная ноющая боль во всем теле. Маруся заболела. Евдокия не отходила от постели дочери ни днем, ни ночью. Сестра и мать беспрестанно молились. Давали настои из трав, старались обеспечить больную хорошим питанием, отказывая себе во многом. Нюра продала свое зимнее пальто женщине с проходящего поезда. На работе выдали ватник. Да и не до нарядов было ей. Месяц проболела Маша, да Бог миловал, обошлось.
Женщины повсюду заменяли отцов, мужей и сыновей, ушедших на фронт.
В соседнем селе, в Иссе, открылись краткосрочные курсы МТС для женщин. Сели бабоньки на трактора и вышли в поле, лишь бы война проклятущая скорее закончилась! Лишь бы скорее домой вернулись! Живыми. Стали приходить похоронки. Покрывали вдовы головы черными платками, матери старились безвременно, оплакивая сыновей и дочерей своих. Казалось, не будет этому ни конца, ни края.
Девчата-школьницы вязали для солдат варежки, носки. Отправляя на фронт, вкладывали в них маленькие записочки, которые не меньше согревали теплыми словами душу солдат на фронте.
В школе разместился эвакогоспиталь. С Машей Карпеевой ходили к раненым, приносили скромные гостинцы, стараясь поддержать, чем могли.
Люди отдавали все для Победы, даже кровь. В Пензе работала станция по переливанию крови. Через день прилетал туда самолет и забирал до ста литров крови. Положенные за сдачу крови деньги, не брали. Все для фронта, все для Победы! Это был не громкий лозунг, это была всеобщая молитва.
Весна сорок пятого года. «А мы из Пензы. гв.л-т Морозов». на подножие второй с левой стороны колонны при входе в Рейхстаг, оставил пензенец такие простые, но такие дорогие слова!
Что творилось в Лунино в день, когда объявили полную капитуляцию врага, словами не передать. На перроне вокзала штормовой волной разливалось буйство человеческих эмоций. Крики, смех, плач… Откуда-то взялась гармонь, громко оповещая измученных людей о великой радости. Победа! Конец похоронкам, смертям, голоду, горю.
Нюра плакала навзрыд, обнявшись с любимой подругой Машей Карпеевой. Судьба скоро навсегда свяжет жизни двух женщин. Маша станет не просто подругой.
отрывок из статьи газеты "Лунинская коммуна"
продолжение начало
#война #дом