На днях беседовала со свежеиспеченным психологом - женщиной ближе к 40, получившей это ценное второе образование, так сказать для дома, для семьи.
На самом деле это неплохо - приобретать дипломированные психологические знания, когда уже сложилась личность, когда радикально менять в себе что-то поздно, когда со стези судьбы не сойти - только адаптироваться, смирившись с чем-то. Но конкретно для этой дамы психология явилась тем боевым мечом, которым она стала активно отбиваться от навязывающей ей парадигму совершенства уже бывалой психологической элиты.
Да уж, более 10 лет она шарилась по тренингам личностного роста, персональный коуч за недешево ее все учила и учила, как держать самооценку, как выстроить карьеру, как воспитывать двоих приемных детей и еще своего родимчика. Она чувствовала себя неразумным дитятком, на которого устремлены благородные персты мастеров. И соглашалась своим не гуттаперчевым характером, что она вся какая-то разлаженная, несчастливая, неудачная.
Другие ее ровесницы эвон куда ускакали на коне карьеры. А она возится с соплями, слюнями детишек - трудных, с ужасной генетикой, еще своего благоверного в кучу собирает, чтоб не попустительствовал детворе. Им дай волю - всю квартиру разнесут, ни одну букву в тетради правильно не напишут.
Кстати, и батюшку она регулярно навещала. Там тоже сходная песня о несовершенстве ее материнства и супружества ей в уши неслась. Парадокс, что соглашаясь со всей этой конструктивной критикой, она все с большим напряжением сжималась в пружину, не предполагая о последствиях.
Дамбу прорвало после получения диплома о высшем психологическом образовании и беседой с одной бравой психологиней, которая созналась опрометчиво, что за 25 лет трудового стажа сама изменилась в одном: "Если в начале славных дел я бросала в мужа тарелку и не понимала, почему это делаю, то сейчас, пуляя тарелку в него, я осознаю причину. И меня это радует".
Ну что. На орехи в этой связи досталось и духовнику, и той фешенебельно лыбящейся паучихе-коучихе, у которой помимо денег и молодого мужа нет ни дитяти, ни котяти. Чему же та в принципе могла ее, выстоявшую на коленях период полуголодного детства с выпивохами родителями, ее, сжалившуюся над двумя выброшенными матерями алкоголиками мальцами, научить. Какому уму-разуму? Какому грамотному и очень толерантному отношению к детям?
На них не заорешь, павловский рефлекс не выработаешь - не вспомнят, что попу вытереть после туалета надо. Чуть отвлечешься - уже соседи с улицы кричат, что в луже купается ее восьмилетний постреленыш. А намедни за дядькой чужим второй ушел на другую улицу, позарившись на конфетку. Учи их, не учи - только инстинктивно на приказы и строгий взгляд реагируют. Чуть расслабишься, доверишься деточкам любимым - уже из кошелечка денежки на вкусняшки уволокут и весь двор легковесно угощают. Вот вам и психология.
Но и психиатрию она решительно отстраняет уже волевой рукой. Ибо там все конкретно, без эстетики. Дети - приемные, с отягощенной генетикой, рекомендован круглосуточный интернат. Ее сердце материнское сжимается от подобных советов.
И засучив рукава, она сама организует свою сносную, пусть и в глазах кого-то неэффективную, не победную жизнь. Да, карьерой она не звездит, но работа есть. И еще дома чистота, невзирая на чертят, обуты, одеты родственники, сытно накормлены всегда. "Что здесь особенного", - пожмут плечами другие. Может, еще год назад она бы согласилась с ними: "Быт не в счет, когда такие гиперактивные времена! На авансцене - достиженцы."
Зато теперь она направит праведный кулак на каждого, посмевшего ее в несовершенстве уличить. Попробуйте хотя бы день один в ее обличии пожить. А после этого уж диалог с ней на предмет неоптимальных действий продолжайте. Коты, детишки и мужик, - все лопают ее заботу на ура, к ней устремляются как к солнцу в летний полдень. Она - глава семьи и пишет новую главу с принятием себя в книженции на 100 листов о своей "развеселой" "серой" жизни.