(книга «Больше, чем тире»)
Плацкарта, трамвай и мотороллер.
Как вы и догадались, в тот затянувшийся вечер, я уже не вышел ни на просмотр программы «Время», ни на вечернюю строевую прогулку, ни даже на вечернюю поверку. Признаться, в тот необычный для меня вечер я только тем и занимался, что осторожно прислушивался к своим чувствам и ощущениям, тщательно стараясь при этом не подавать вида посторонним, что я сильно волнуюсь. Откровенно говоря, чувства и ощущения были весьма необычными, когда спустя полтора года ежедневной уставной муштры, вдруг появляется нестроевой расслабон и внеурочная неотпускная вольница. Душа в своей эфемерной глубине испуганно радуется. Сердце отчаянно стуча, мечется по организму от висков до самых пяток, а тело… А всё ещё такое гуттаперчевое, но уже немного отрихтованное уставом тело пытается вырваться из узких казематных стен шхеры на широкие просторы центрального прохода, где в настоящее время проводится вечерняя поверка. А проводил её тогда наш ЗКВ главстаршина Кожушин, и поэтому он намеренно пропустил мою фамилию во время переклички. Сами же посиделки в шхере затянулись немного за полночь, после чего мы все дружно вымыли посуду и столовые инструменты в ротной душевой.
Когда я вернулся в свой кубрик уже далеко за полночь и постарался как можно тише забраться на свою верхнюю койку, то снизу послышалось шипение:
- Значит, ты выбрал себе иной путь! Мы завтра тебе объявим бойкот!
Сосед снизу был немного амбициозным и слегка завистливым, поэтому сейчас его досада слегка разбрызгивалась в темноту кубрика. Судя по обиженной интонации этого самоуниженного одноклассника, завтра мне будет официально объявлена холодная война.
- Дело ваше, - с максимальным равнодушием я прошипел в ответ, свесившись вниз головой со своей койки, - но запомни, не я подымаю бурю в стакане…
Если сказать, что в тот момент мне было наплевать на все эти обидные предупреждения – это было бы лукавством. В какой-то момент мне даже стало немножечко страшненько и чуточку не по себе (не по себучечки), когда я представил себе, что назавтра от меня отвернётся весь класс, вся рота, всё училище и в конце концов – вся планета. Как меня сначала подвергнут остракизму, затем – экзорцизму, ну а на прощанье мне устроят аутодафе… В утомлённом за день мозгу лёгкой туманностью возникали картинки одна душещипательней другой. В такой тревожной фантазии и нехорошем предчувствии неведомого грядущего я забылся беспокойным сном.
Утро, как и положено ему по уставу и распорядку дня, наступило без десяти семь включением верхнего освещения кубрика. Эта процедура для каждого курсантского организма – одна из самых болезненных и неприятных, особенно для тех, кто спит на верхнем втором ярусе. Все спящие тут же недовольно ворочаются, отчего по кубрику разносится душераздирающая трель скрипящих и стонущих коечных пружин, уничтожающая последние остатки сна. Но спать всё ещё хочется, хотя уже и не можется. И поэтому все накрываются одеялами с головой. Правда уже через пару минут под одеялом становится душно и трудно дышать. Ты выныриваешь головой из-под одеяла, делаешь жадный глоток свежего воздуха и окончательно просыпаешься. Весь такой сосредоточенный и злой!
Злой на дежурного по роте, который заранее включил свет в кубрике, злой на ночь, которая как всегда оказалось невозможно короткой. Злишься на ужасный распорядок дня, по которому ты должен вот прямо сейчас подрываться в такую рань и на то, что до отпуска ещё так далеко, когда можно будет спокойно и всласть выспаться аж до самого до полудня. Так было раньше. А сегодня? Сегодня распорядок дня изменился самым кардинальным образом.
С первыми бульканьями и слегка позвякивающими щелчками зажигающихся ламп белого свечения я тут же спрыгнул вниз и быстро оделся. Остальные мои одноклассники, укутавшись и накрывшись одеялами беспомощно старались вырвать остатки своего сна из цепких лап наступившего злого утра. Я неслышно выскочил из кубрика и промелькнул безмолвной тенью по узкому коридору к ротной шхере мимо растревоженного дневального. В полумраке предбанника, приятно позванивая непривычно тяжелой связкой ключей, я открыл дверь и вошёл вовнутрь своих новых владений. Включил настольную лампу (об этом меня своевременно упредил Вадим Мурашкин), расставил баночки у каждого из шкафов. Вставая на каждую из них поочерёдно, я разложил на стеллажах матрацы и подушки. Кажется, всё готово, как меня и учил прежний хозяин шхеры. Кое-как забрался на свою плацкарту, что с непривычки оказалось не таким уж и простым делом. Дрожащей от волнения рукой задёрнул занавеску и затих, ожидая развития дальнейших событий. Мда. В такой щекотливой ситуации, признаться, я оказался впервые в жизни, и поэтому чувствовал себя не то, чтобы каким-то охотником, терпеливо выслеживающим свою добычу в укромной лощине, и тем более не заправским снайпером, ожидавшим противника в хитрой засаде. Скорее наоборот – ощущал себя неким шкодливым хулиганом-вуайеристом, случайно оказавшимся у неприметной дырки в стене женской раздевалки – не самые приятные ощущения, скажу я вам по секрету. Сердце отчаянно колотилось, ощущалы – то бишь руки - по-предательски дрожали, а сон уже окончательно прошёл. Да и какой тут может быть сон: а вдруг Вадюха по доброй курсантской традиции меня просто-напросто развёл и подколол, и сейчас в красках представляет, как я сейчас лежу вот таким наивным и беспомощным эмбрионом на нижней полке стеллажа, и вот-вот кто-нибудь из старшин войдёт в шхеру и…
- Рота! Подъём!
От громкой команды я вздрогнул всем телом и ещё сильнее напрягся. Вот сейчас и должно решиться всё! Пан или пропал! За стеной зашуршало, завозилось, зашумело и затопало по цементному полу роты.
- Выходить строиться на утреннюю физзарядку!
Кажется, ещё со времён нашего КМБ (курса молодого бойца) мне не было так ещё так грустно и безысходно слышать эти утренние команды, ставшими сейчас уже настолько привычными, что каждым утром организм выполнял их безупречно и автоматично.
- Сегодня твоя очередь. Я вчера обеспечивал, - громкий голос ЗКВ Кожушина раздался очень близко – прямо за дверью.
Я весь напрягся: сжал в кулаки пальцы рук и ног, сжал в плотный пионерский рюкзачок свои ягодицы, до сине-жёлтых искр зажмурил глаза и отчаянно задержал дыхание.
Дверь негромко открылась, и в шхеру ворвался шум выходящих из роты моих собратьев, их негромкие голоса, отдельные фальцетные восклицания и топот ног вниз по трапу. Дверь закрылась и в шхере вновь воцарилась тревожная тишина. Я не услышал, а скорее всеми своими фибрами почувствовал, что кто-то подошёл к моему спальному месту. Совсем неслышно. Было так невыносимо страшно, что я решил встретить свою смерть, если не героически, то хотя бы с полуоткрытыми глазами. Я медленно повернул голову. Чёрт, как же жутко шуршит голова по подушке. Открыл глаза. Занавеска мучительно медленно, совсем как в заурядном и низкопробном фильме ужасов «Смертельные мертвецы» стала приподниматься. Ну да. С минуты на минуту фильм ужасов грозился перейти в пошлую комедию «Дурацкие дураки» с моим участием в главной роли…
- Опа! Ляксей! А ты уже здесь, - негромко произнёс ЗКВ Кожушин, ничуть не удивляясь моему присутствию на полке. Судя по его интонации моё лицо имело не столько беззаботный, сколько придурковатый вид.
- Видать, дела у Мурашкина ты принял крайне тщательно, - добавил он.
В ответ я только молча кивнул. Занавеска бесшумно опустилась и вскоре на соседней плацкарте негромко зашуршало, завозилось, а потом всё стихло. В опустевшем помещении роты послышались неторопливые шаги, и вскоре в шхеру зашло ещё несколько человек. Опять шуршание занавесок, тел на матрацах, скрип шкафов и стеллажей. И снова всё стихло. За окном послышался негромкий топот пробегающих по свежему морозцу курсантов. И только сейчас напряжение стало отпускать. По телу приятно и робко разливалась тёплая нега. Перед глазами поплыли непонятные образы, картинки на фоне радужных кругов…
Внезапно дверь шумно распахнулась, и кто-то «стремительным домкратом» ворвался в шхеру и стал также стремительно приподнимать занавески. Это был ЗКВ Морозов. Уже у самого последнего стеллажа, расположенного поблизости от окна, он вдруг громко воскликнул, разбудив всех пассажиров шхеры:
- А ты что здесь делаешь?
- Медитирую, - голос ротного писаря был немного сдавленным и извиняющимся.
- А ну, брысь отсюда! Твоё место – в трамвае!
То, чем потом занимались ЗКВ первого взвода и ротный писарь в шахматах называется рокировкой в длинную сторону. И снова всё стихло, потом задремало, засопело. Шхера опять погрузилась в тревожное ожидание.
Шум возвратившейся с физзарядки роты поднял в шхере вполне ожидаемый переполох и заставил всех пассажиров покинуть спальные места.
А вот на завтраке, за обеденным столом, мне и вправду был объявлен тотальный бойкот тем самым самообиженным курсантом. Будучи бочковым, он принципиально мне не положил в тарелку утренней уставной каши с подливкой «привет, изжога». Не налил чая в стакан и на просьбу подать кусочек рафинада, к искреннему удивлению остальных, он ответил испепеляющим взглядом, полным презрения и неудовольствия. Ну да ладно, хотя со стороны это выглядело довольно-таки комично и даже глупо. На недоуменные вопросы моих соседей:
- С чего это он так взъелся на тебя?
Я только легкомысленно пожимал плечами: "Понятия не имею", и радостно улыбался своим товарищам и наступившему новому учебному дню.
- А причём здесь мотороллер? - спросите вы, - ведь эта история ведь не случайно называется «Плацкарта, трамвай и мотороллер». Так это все просто. Иногда роту на утреннюю зарядку выводил сам старшина роты, и тогда все спальные места, включая и трамвайное место в шкафу занимали все освободившиеся ЗКВ. Так что, когда к нам в шхеру самым последним просачивался писарь, то ему ничего не оставалось, как занять единственное свободное место за столом. И поэтому, выключив настольную лампу он усаживался на стул и дремать за столом, положив голову на руки, как на лекции. Так вот это "спально-сидячее" место у нас и называлось мотороллер, а спать за столом означало – мотороллить.
© Алексей Сафронкин 2022
Другие истории из книги «БОЛЬШЕ, ЧЕМ ТИРЕ» Вы найдёте здесь.
Если Вам понравилась история, то не забывайте ставить лайки и делиться ссылкой с друзьями. Подписывайтесь на мой канал, чтобы узнать ещё много интересного.
Описание всех книг канала находится здесь.
Текст в публикации является интеллектуальной собственностью автора (ст.1229 ГК РФ). Любое копирование, перепечатка или размещение в различных соцсетях этого текста разрешены только с личного согласия автора.