... Я молча дал своим знак надеть противогазы, говорить вслух почему-то не хотелось.
Каменная тропа начинала уходить спуском ниже и ниже. Облицовка стен стала заметно меняться; камни были больше и заметно древнее. По потолку ветвями расползалась чёрная плесень. Здесь в подземке, без вентиляции, она была невидимым убийцей, несущим медленную смерть.
Кое-где виднелись кончики корней деревьев, нашедших путь сквозь щели между каменными валунами. Хотя, на первый взгляд, казалось, что подогнаны они были плотно.
Хорошо, что сырость была только сверху, и доходила вместе с плесенью до середины стен, а вот внизу было сухо. Поэтому резиновые бахилы нам пока не пригодились.
В принципе, внешне ничего угрожающего - не проявлялось, но внутри росло беспокойство. Атмосфера накалялась от источника, который ждал нас впереди. Наша цель и звала, и будто предупреждала нас: "Если слаб ты, дальше не иди, все бросай, и беги!"
Вот мой налобный фонарь выхватил в темноте что-то белое. Ещё раз резко в ту сторону мотнув головой, я разглядел куст подземных бледно-белых грибов. Я таких никогда не видел.
Я вспомнил годы, когда мы с товарищами ходили под землю. Диггеры зачастую не верят ни в Бога, ни в черта. Зато они верят в "черного диггера" или "черного спелеолога". Хотя, знающие и опытные люди говорили, что черный диггер - это реальный мужик, живущий в подземном городе в Москве, который он открыл, где нашел бесчисленные спрятанные сокровища, и никого туда не пустит ни за что. Он везде расставил свои новые ловушки, восстановил и старые западни. Те же, кто каким-то чудом нападают на след, исчезают по землей навсегда. Любые же достоверные карты и маршруты черный диггер скупает, выбираясь наверх. Ещё ходят байки, что иногда под землёй и из-под земли же - доносятся звуки скрипки, это играет на ней черный диггер.
А вот относительно легенд про черного спелеолога бушуют нешуточные споры между диггерами и собственно - спелеологами. Последние утверждают, что их "коллега" абсолютно "белый". И часто на новых маршрутах, неизведанных дорожках слышится им странный нечеловеческий голос: "Не ходи...". И на самом деле, кто ослушался, тот попадал в беду. "Это у вас, коллекторных крыс только, может быть злобный и мстительный дух или призрак. А мы, аристократы подземелья, учёные!" Так говорили спелеологи про диггеров. Альпинисты же в этом вопросе не поддерживали спелеологов, говоря про них: заплесневелые летучие мыши. Мы выше, твёрже и смелее всех - добавляли они.
Ну не знаю, не знаю - думал я в таких случаях. Что страшнее: лезть к Солнцу среди белых вершин, где опасность всегда на виду, или можно ее предвидеть, либо кошмарнее, когда ты снисходишь в самый смрадный и зловещий ад, и не знаешь что ждет тебя там?
Под землёй другой мир, другие законы и правила. Здешний устав тоже написан кровью, как и армейский. Многие этого понять не в силах. Да, не каждый рискнет пойти в гору, но также не каждый знает, что спускаться с нее - ещё страшнее. Хотя ты знаешь, что ждет тебя внизу. Диггер же каждый раз уходит в неизвестность, покоряя очередной заброшенный туннель.
Я обернулся, напарники шли как ни в чем не бывало. Размеренно и без лишнего беспокойства. Во всяком случае мне так показалось. Гера увидела мою остановку и приветливо махнула рукой. Я даже четко разглядел ее живое лицо с губами цвета спелой клубники под панорамным стеклом.
Я продолжил движение, легче мне стало, спокойнее. "Нет" - решил я - "с такими не пропадёшь!"
Пока бетонная труба шла и шла, все уходя ниже в одном направлении, но вот, спустя час - нас поджидала развилка. И не успел я задуматься, куда идти, свет фонаря выхватил небольшие, но четкие знаки, нарисованные светящейся краской. На правом рукаве туннеля был нарисован цветок, а на левом символ человека между стилизованными буквами К и Р. Посередине же, между двумя проходами была выложена надпись какими-то необычными ракушками на почти понятном всем нам языке:
КАМЕНРОДИНБЫСТНАДЧАЛОМ
Я повернулся к своим, чтобы обсудить ситуацию, и чуть не обомлел от страха. Прямо за мной, упёршись взглядом в надпись, оказалась Гера. Лицо её было такого же цвета, как те грибы, что повстречались нам на пути. Я посветил в сторону Олега, и... мне сделалось как-то нехорошо; холод этих стен вместе со своей черной плесенью забрался мне в сердце...
