В 1934 году молодой инженер Андрей Завьялов был назначен руководителем Центральной лаборатории Ижорского завода в Ленинграде. Здесь разрабатывали новую броню для танков. Благодаря разработкам Завьялова был создан особо прочный состав стали. Но самым главным условием его получения было строгое соблюдение нового технологического цикла.
Старые мастера считали это ненужной тратой времени и сил, Завьялов стоял на своем. Конфликт продолжался до 1936 года. В конце концов Завьялову пришлось покинуть свой пост. Но о конфликте узнал секретарь обкома партии Андрей Жданов. Он считал правильным слушать сторону «проигрыша». Поговорив с Завьяловым, он отправил уверенного в своей невиновности «изобретателя» в Кремль. 17 мая 1936 года ожидалось очередное заседание Совета труда и обороны.
Завьялов не знал, вернется ли он (ведь были тяжелые годы), но решил поддерживать новый сталеплавильный завод до конца.
Сталин присутствовал на встрече. Обо всех успехах сообщается. В конце встречи слово было предоставлено Завьялову Андрею Сергеевичу. Его выступление произвело впечатление на присутствующих и особенно на главу государства.
Завьялов сказал, что производство имеет низкий технологический контроль. А при испытаниях, даже если в танк не сильно попасть, или если в него попадет небольшой артиллерийский снаряд и с большого расстояния, броня все равно трескается. Завьялов сравнил такие танки со сталинским лицом и «ходячими гробами».
Иосиф Виссарионович задал много вопросов, инженер на все ответил. Разговор длился почти час. Завьялов доказал необходимость модернизации производства, изменения танков, чтобы они могли не только прорывать оборону за счет силы огня, но и сокрушать противотанковые укрепления, выдерживать предстоящие танковые бои.
После этой встречи многое изменилось не только в судьбе Завьялова, но и в стране. Директор и главный инженер Ижорского завода были уволены с работы. Мало того, что Завьялов вернулся на завод, так его назначили одновременно еще на две ответственные должности - зам. главный инженер и главный металлург. Его лаборатории были преобразованы в научно-исследовательский институт.
Многие заводы и лаборатории нашли новых специалистов и повысили значение научной работы в производстве. Начались работы по созданию танка, способного противостоять артиллерийским снарядам.
Новая броня была готова к концу 1937 года. В ней снижено содержание редкого и дорогого никеля, повышена износостойкость, в том числе с закалкой в воде вместо масла.
Химическая составляющая бронепокрытия до сих пор не расхарактеризована. С 1939 года Советский Союз первым в мире осуществил послойную сварку башен танков.
Конструктор Т-34 Михаил Кошкин взял все наработки Завьялова от своего танка. А Андрей Сергеевич мечтал о литых доспехах и добился этого. Т-34 с литыми башнями шли на фронт с января 1942 года. В Германии этого не смогли добиться даже крупнейшие промышленники. С 1942 года институт под руководством Завьялова начал работать над танковыми двигателями.
Почтенный генерал вермахта, триумфально прошагавший по Европе, отдал должное нашей «тридцатьчетверке». Гудериан писал о первом столкновении с Т-34 под Смоленском, называя их «непонятными танками», которые вдруг «вынеслись на огромных скоростях… и в одно мгновение сбили всю дивизию». Именно тогда он понял, что в немецком танкостроении многого не хватает. Прямо назвал Т-34 лучшим в мире фельдмаршал Клейст. Генерал фон Меллентин считал наш танк лучшим образцом наступательного оружия.
Настойчивость Завьялова, мудрость Сталина и изобретательная «навязчивая идея» Кошкина коренным образом изменили ход войны. Трудно представить нашу победу без Т-34.
